Девичий мирок
Шрифт:
Измученной девочке казалось, что утро не наступит никогда. Но вот предутренний ветерок заволновал траву на нескошенных участках, небо сделалось бледнее, а воздух свежее. Восток стал розоветь, проснулись птицы, насекомые застрекотали на все лады, копны сена наконец стали походить на самих себя, в траве роса засверкала, взошло солнце.
Вместе с солнечным светом к Энни возвратилась и ее обычная бодрость. Теперь она готова была смеяться над своими ночными страхами. В ней снова пробудилась надежда. Энни верила в святость своего подвига: девочка готова была победить или умереть. Любовь, и одна только любовь руководила ею. Она не думала ни о прошедшем,
Энни всегда ощущала какое-то особенное духовное родство с маленькими детьми; но никто не был так близок ее сердцу, как малышка Нэн. Поначалу Нэн, как и вообще все дети, привлекла ее своей непосредственностью. Потом Энни решила привязать ее к себе, чтобы досадить Эстер. Но как-то само собой получилось, что девочка всей душой полюбила эту малышку. Теперь, твердо решив найти Нэн, она намеревалась вернуть Эстер не только саму девочку, но и ее привязанность.
В истинном чувстве нет места эгоизму. Решившись разыскать Нэнси, Энни была уверена, что за этот своевольный поступок миссис Виллис исключит ее из школы. Следовательно, она не только будет разлучена с любимой девочкой, но и непоправимо испортит свою жизнь. Но это не останавливало ее – о себе она не думала, жертвуя своим будущим с решимостью, свойственной ее пылкой душе.
И хотя Энни сознавала неправильность и своеволие своего поступка, она не мучилась так, как после какого-нибудь тайного пикника.
Напротив, на нее снизошел душевный покой, какого она давно не ощущала. Она заранее покаялась во всех грехах миссис Виллис, а то, в чем ее подозревали, не тяготило ее – она не была в том виновата.
Полная надежды на Божью помощь, Энни поднялась с места и огляделась: нет ли поблизости ручья, где она могла бы умыться. Но вовремя спохватилась, вспомнив, что лицо и руки у нее выкрашены, – и предпочла оставить все как есть. Пригладив взъерошенные волосы, девочка встала на колени и, испросив от всего сердца помощи у Бога, смело пошла к цыганскому табору.
Глава XLV. Тигр
Было очень рано, и цыгане, утомленные длинным переходом, еще спали. Лагерь состоял из четырех больших островерхих шатров. В стороне были привязаны ослы и пара крупных мулов, неподалеку от них дремали три огромные собаки.
Энни постояла в раздумье несколько минут. Даже если собаки поднимут шум, цыгане скорее всего примут ее за свою и не обратят на нее внимания. Но девочке хотелось осмотреть лагерь спокойно, пока его обитатели спят. Собак она не боялась. Еще в детстве, когда ей приходилось заходить с матерью в незнакомые дома, ни одна собака не лаяла на нее, а стоило ей погладить пса, тот начинал тереться у ее ног, словно подчиняясь неведомой силе, исходившей от рук девочки.
Если бы сейчас ей удалось погладить одну из собак, охранявших спящий табор, опасаться было бы нечего.
Энни сняла тяжелые башмаки и стала на цыпочках подбираться к главному шатру, не спуская глаз со свирепого на вид бульдога, лежавшего у входа. Энни обладала свойством, присущим истинному мужеству, – присутствием духа. Чем сильнее была опасность, тем более хладнокровной она становилась. Девочка была уже в двух шагах от палатки, когда под ее ногой предательски хрустнула сухая ветка. Бульдог встрепенулся, поднял голову и мгновенно вскочил. Встав на колени, Энни раскрыла руки и тихо проговорила нежным голосом:
– Бедный, бедный мой пес, мой хороший…
Страшный бульдог подполз к ее ногам и облизал ей руки. Девочка
Покорив пса, Энни стала бродить между шатрами, пес следовал за нею. Остальные собаки открыли сонные глаза, но, увидев рядом с незнакомкой своего товарища, успокоились.
Из рассказов няни Энни знала, что цыгане часто располагаются вблизи старых развалин, где есть подземные ходы. В этих подземельях они скрываются от полиции и прячут наворованное.
Становище находилось как раз возле развалин старинной крепости. Энни внимательно всматривалась, пытаясь разглядеть вход в подземелье, ей было известно, что этот вход тщательно маскируют. Девочка была убеждена, что если есть подземелье, то Нэнси наверняка прячут там, и решила туда пробраться. Бульдог неотступно следовал за ней.
Когда цыгане стали просыпаться, Энни спряталась за живую изгородь, пес лег около нее.
– Тигр! – позвал кто-то.
Бульдог с сожалением оглянулся на Энни, явно не желая с ней расставаться, потом все-таки побежал к шатрам. Через несколько минут он вернулся с коркой хлеба в зубах, очевидно, намереваясь разделить завтрак с новым другом. Энни была так голодна, что о брезгливости позабыла и думать. Лежа под изгородью, пес и девочка позавтракали одной коркой.
Лагерь оживился. Между шатрами забегали дети, женщины зажгли костры, и скоро в воздухе разнесся аппетитный запах съестного. Мужчины стояли у палаток, покуривая трубки с длинными чубуками. Энни притаилась за изгородью, оттуда ей все было отлично видно. Вдруг зрачки ее расширились и сердце сильно забилось.
– Молчи, молчи, – шепнула она бульдогу, обняв пса за шею.
В таборе поднялась суматоха. Дети зашумели, женщины бросили стряпню, мужчины вынули изо ртов трубки, собаки залаяли. Причиной переполоха был отряд полицейских, который явился в становище, чтобы обыскать шатры. Вперед выступил начальник:
– Где женщина по имени Рэйчел? Нам нужно допросить ее.
Мужчины и женщины окружили полицейских. Ребятишки пугливо выглядывали из-за юбок матерей. Все цыгане трепетали перед законом.
– Где Рэйчел? – повторил полицейский. – Я не двинусь с места, пока не увижу ее.
Цыгане почтительно ответили, что старой Рэйчел в лагере пока нет, но если господам угодно, то пусть подождут, она скоро придет.
Отряд полиции окружил палатки и остался ждать.
Тигр поднял голову и насторожился. Энни выглянула из своего убежища и заметила маленькую девочку, которая тихонько кралась вдоль изгороди. Энни вскочила и, придерживая Тигра, поспешила вслед за девочкой. Маленькая цыганка обернулась, услышав шаги, но, увидев одну из своих и бульдога, спокойно продолжила путь. Перебежав поле, она направилась к разрушенной стене, пробралась между камнями, толкнула один из них и, нагнувшись, крикнула:
– Рэйчел! Рэйчел!
Продолжая придерживать пса, Энни отбежала в сторону и спряталась в густой ржи. Девочке было не до нее. Она продолжала звать Рэйчел. Из отверстия высунулась смуглая голова и часть плеча, потом появилась и вся Рэйчел. Вдвинув камень на место, она взяла за руку маленькую цыганку и быстрыми шагами пошла к становищу.
Глава XLVI. Ради Нэнси
Настало время действовать. Энни приласкала пса и указала ему на нору, заваленную камнями: