Девиантное царство
Шрифт:
— Однажды я сказала тебе, что мне нравится только одна часть тебя. — Поднимая голову, я стону, когда она обхватывает меня своими нежными пальцами. — Я имею в виду, это все еще может быть моей любимой частью, но теперь мне нравятся и другие части тебя.
Я издаю смешок, более чем рад, что она не берет свои слова обратно. Потому что, несмотря на то, что она не сказала этого мне в лицо, а также на то, что она думала, что именно так она и чувствовала, это все равно значило для меня
В ту секунду, когда она ушла от меня в канун Нового года после своих впечатляющих навыков прорыва, я понял, что мои чувства к ней были не такими, как я всегда пытался убедить себя. И я понимаю, после всего, через что мы прошли вместе, что эти слова, ее чувства могут занять немного больше времени, и я дам ей все время в мире, чтобы разобраться в этом. Но, черт возьми, я хочу этого. Я хочу услышать, как эти слова слетают с ее губ, когда она так чертовски сильно смотрит мне прямо в глаза.
Я хочу, чтобы она сказала мне, что я не сумасшедший, желая этого, когда это наименьшее из того, чего я заслуживаю. Мне нужно, чтобы она— Чеееерт.
Мое зрение проясняется, когда я прихожу в себя, когда она облизывает головку моего члена, слизывая преякулят, который собрался на кончике, как будто она умирает без него.
— Мммм, — стонет она, и вибрации от этого пробегают по моему члену.
— Господи, Мегера. Я никогда не привыкну смотреть, как ты это делаешь. Ты чертовски хорошо выглядишь, стоя на коленях передо мной.
— Не облажайся, и я, возможно, буду делать это довольно часто, — язвит она.
— Это чертовски хороший стимул, детка, — мне удается выдавить из себя, прежде чем она опускается прямо на мою длину, вбирая меня столько, сколько физически возможно.
Она доводит меня до гребаного безумия, впиваясь ногтями в мою задницу, когда берет меня.
— Черт, детка. Черт, — Я задыхаюсь, прежде чем мое освобождение захватывает меня, и мой член выпускает струи спермы в ее горло.
Она не останавливается, пока я не закончу, и только когда она уверена, что у нее все получилось, она садится на пятки и смотрит на меня.
— Такая хорошая, блядь, девочка, — хвалю я, протягивая руку, чтобы смахнуть немного спермы с ее губы и сразу же запихнуть ее обратно в рот. Ее язык ласкает это, и черт, если мой член не дергается, у меня уже есть идеи для большего.
Схватив ее за горло, я поднимаю ее на ноги, и наши губы соприкасаются. Я ощущаю вкус себя на ее языке, но это только усиливает мое желание к ней.
До нас доносятся шум и голоса из гостиной, и Эмми отстраняется.
— Скажи мне, что они этого не делали? — Спрашиваю я, хотя уже знаю, что это безнадежно.
— Почти уверена, что так оно и было, — отвечает Эмми с ухмылкой.
— Но я хочу… — Моя рука снова накрывает ее киску.
— Вы когда-нибудь слышали о
— Ты хочешь пойти потусоваться с моими друзьями вместо того, чтобы позволить мне заставить тебя кончить?
— Во-первых, — отмечает она, — они тоже мои друзья. Тебе нужно научиться делиться своими игрушками. — Она приподнимает бровь, и на моих губах появляется улыбка. — А во-вторых, я абсолютно уверена, что ожидание того стоит.
— Никакого давления, да?
— Я уверена в твоих способностях, Теодор.
— Хм, — говорю я, притягивая ее обратно для еще одного поцелуя. — Я более чем уверен в твоих, ты, маленькая грязная шлюха.
— Твоя, — бормочет она в наш поцелуй.
— Моя.
***
— О, смотрите, сексуальные наркоманы возвращаются, — рявкает Себ, как только мы выходим из моего кабинета.
— О, это чертовски сильно, — огрызается Алекс. — Вы даже не могли дождаться, чтобы получить чаевые, прежде чем я ушел от вас прошлой ночью, — радостно объявляет он комнате.
Калли качает головой, в то время как Нико в волнении дает Себу пять.
— Когда тебе это нужно, тебе это нужно, — объясняет Нико так, как будто это чертовски необходимо.
Я почти уверен, что единственная в этой комнате, кому не знакомо это чувство, — это Калли. И, к счастью, румянец на ее щеках прямо сейчас только подтверждает мои подозрения.
— Ты кобель, — шипит она на своего брата, шлепая его по голове, но его единственный ответ — горделивый лай.
Наклонив голову, я касаюсь губами уха Эмми. — Просто помни, ты могла бы лежать на моем столе с моим языком внутри тебя, пока ты выкрикивала мое имя прямо сейчас.
Мой член набухает от этой мысли.
— Время всегда есть, большой человек. Пойдем поедим. Я умираю с голоду.
— Справедливо, — соглашаюсь я, не в силах отрицать, что я голоден и что аромат китайской кухни, принесенный Себом и Стеллой, наполняет мой обеденный стол безумными запахами.
— Итак, — начинает Эмми, и я стону, зная, что мне не понравится то, что будет дальше. — Как прошла твоя поездка с Ксандером? — Спрашивает она Калли, тыча языком ей в щеку. — Что? — Невинно ахает она, когда я толкаю ее локтем в ребра.
Каждый парень за столом напрягается от ее наводящего на размышления вопроса — даже Тоби, который молча сидит на другом конце стола с таким видом, словно предпочел бы сейчас оказаться где угодно в мире, но не здесь.
Боль снова пронзает меня от гнева и безнадежности, которые его окружают.
— О, это было здорово, — сияет Калли, отводя мой взгляд от Тоби. — Это было… грубо, — предлагает она с ухмылкой.
— Каллиста, ты не влюбишься в гребаного байкера, — огрызается Нико, его кулак сжимается на столе так, что костяшки пальцев белеют.