Девадаси
Шрифт:
Мадхур не знала грамоты и ничего не понимала в книгах, которые читал Киран. Она была хорошей женой, послушной и верной, но он не испытывал к ней никакого интереса.
Разумеется, Киран не знал о том, что Амрита родила девочку, которую назвала Аминой [17] , он даже не предполагал, что такое может случиться.
В тот час, когда Киран приехал в Бишнупур, молодая женщина вышла на улицу с ребенком на руках и села на край деревянной скамьи.
Амрита еще не вернулась к обычным обязанностям девадаси, потому что ее дочери
17
Амина — желанная.
За прошедший год молодая женщина передумала о многом.
Амрита боялась, что больше не сможет жить так, как жила прежде, когда ее сердце было свободно, когда она не беспокоилась о собственной судьбе и не имела дочери, о которой нужно заботиться. Но иного выхода не было: Киран не вернулся за ней, значит, ей придется служить в храме.
Укачивая дочь, молодая женщина заметила, что к ней приближается Камал. Амрита старалась его избегать: из-за этого человека она лишилась лучшей подруги!
Камал подошел, и Амрита увидела, что его зрачки расширены и что он не слишком твердо держится на ногах. Очевидно, это было вызвано действием одурманивающих веществ, которые жрецы, случалось, использовали в своих ритуалах.
Взглянув на него, Амрита внезапно подумала о том, что даже столь яркая, ослепительная, необычная красота не всегда приносит человеку счастье.
— Позволь сесть рядом с тобой, — сказал он и улыбнулся.
Амрита молча кивнула.
— Как зовут твою дочь?
— Амина.
— Красивое имя! Какое счастье, что, когда она подрастет, я уже буду дряхлым стариком.
Амрита рассмеялась.
— Ты не будешь стариком, ты будешь привлекательным зрелым мужчиной.
С лица Камала сбежала улыбка, и он сказал:
— Сегодня мне выпал жребий совершить обряд посвящения, но я отказался. Притворился, что болен. Жрецы были недовольны.
— Почему ты решил отказаться? — спросила Амрита.
— Потому что больше не могу выносить всего этого. Старики, снимающие с юных танцовщиц одежду и рисующие знаки на их телах, испуганные девочки, которых одурманивают, чтобы они не испытывали стыда и не чувствовали боли…
— Думаешь, тебя накажут?
— Не знаю, да это и не имеет значения. Верховный жрец сказал, что ко мне приведут нескольких мальчиков: я должен готовить себе преемника.
— Ты огорчен?
— Повторяю, мне все равно.
Амрита долго слушала шум ветра в листве, потом сказала то, что думала:
— Прошу, не разрушай себя, Камал! Я никогда не встречала такой гибкости, красоты, легкости и совершенства движений, как у тебя. Это — твой путь. Не сходи с него. Делай то, для чего ты предназначен. Думаю, тебя не наказали бы за связь с Тарой, даже если б ты взялся отстаивать свою правоту. Верховный жрец прекрасно понимает, что ты — одно из сокровищ Шивы. Дороже золота и драгоценных камней. Пока ты взрастишь достойного преемника, пройдет вечность. Ты еще долго будешь блистать в танцах и вызывать восторг как паломников, так и служителей храма.
Камал улыбнулся и протянул руки.
— Позволь подержать твою дочь!
Амрита
— Какая красивая! — восхитился Камал, посмотрев в личико девочки. — Она… она кажется ненастоящей.
— Тем не менее это единственное «настоящее», что мне принадлежит, — сказала Амрита и спросила: — Ты хотел бы иметь детей?
— Да. Девочку. — В эти минуты Камал был искренен, как ребенок. — И чтобы ее родила Тара. — Он умоляюще посмотрел на Амриту и спросил: — Быть может, мне стоит поехать в Калькутту и разыскать Тару? Попытаться ее вернуть?
Амрита покачала головой.
— Нет. Ты не знаешь жизни за пределами храма, не знаешь людей. С тобой может случиться несчастье. Мне кажется, рано или поздно Тара сама приедет к нам.
— Ты считаешь, это возможно?
— На свете возможно все, во что мы готовы верить, — ответила Амрита, хотя в эти минуты думала иначе.
Тем временем Киран вошел во двор храма и спросил у попавшейся на пути танцовщицы, где найти Амриту. Девушка показала в сторону храмовых пристроек, и молодой человек зашагал по выложенной известковыми плитками дорожке.
Тропинка привела его к приземистому каменному зданию. Возле входа сидела Амрита, Киран ее узнал. Помедлив, он отступил и укрылся за ближайшим деревом.
Амрита выглядела красивее, чем прежде. В бездонных глазах тлел внутренний огонь, тело, едва прикрытое тонким сари, выглядело невероятно соблазнительно. Грудь стала больше, бедра — круче, движения были полны чувственной силы.
Рядом сидел молодой мужчина, отлично сложенный, удивительно красивый. Он держал на руках грудного ребенка и с улыбкой заглядывал в его личико. Амрита с нежностью смотрела на обоих — во всяком случае, так показалось Кирану. Одновременно ему почудилось, что их с Амритой разделяет глухая, непроницаемая стена; он будто увидел осколок давно ушедшего прошлого или случайно заглянул в недосягаемое будущее.
Что делать? Подойти, заговорить? Ноги одеревенели и не двигались, а язык словно прилип к гортани. Киран не понимал, что чувствует — разочарование или облегчение. С одной стороны, его терзали обида и ревность. С другой, то, что Амрита нашла счастье с другим человеком, решало многие проблемы. Ему не придется идти против отца или родственников жены, которые тоже имели над ним власть. Он будет избавлен от угрозы скандала, ему не придется рисковать своим положением и имуществом.
Молодой человек отступил на шаг, а затем обратился в бегство. Он не знал, было ли это предательством со стороны Амриты. Наверное, нет. Ведь это он предал ее первым — не приезжал целый год, женился на другой женщине.
Киран уехал в Калькутту, а чуть позже решил перебраться в имение. Вскоре он узнал, что его жена беременна, и окончательно смирился со своим положением.
Накануне отъезда он не сдержался и нашел предлог для того, чтобы побывать в форте, где встретился с Джеральдом и Тарой.
— Я ездил в Бишнупур, — как бы между прочим сообщил Киран. — Амрита живет с молодым мужчиной, у них есть ребенок.
Тара расхохоталась.
— Этого не может быть!
— Тем не менее это так. Я видел все своими глазами. Мужчина держал младенца на руках, а она сидела рядом и улыбалась.