Дева Ки, демон Шо. Том 1
Шрифт:
— А у вас красиво! — заявила вошедшая девушка, с интересом оглядываясь. — Минь меня зовут, если что.
— В награбленное вырядилась?! — рявкнул инспектор Хай. — А ну снимай!
— Подумаешь! — проворчала Минь и начала скидывать одежду. — Ей все равно не требовалось больше… И не награбленное, а взяла поносить!
— Прелесть какая дурочка! — со смешком признал инспектор. — Даже не понимает, что в шаге от потери головы! Но хорошенькая, с ней будет интересно… Эй, как тебя? Минь, да? Одевайся, пусть служанка проведет тебя в женское крыло, там помойся и ожидай меня в покоях раздетой,
— То раздевайся, то одевайся! — буркнула Минь. — Чтобы потом все равно раздеться? Да поняла я, поняла!
Она сгребла в охапку одежду и удалилась, недовольно ворча под нос. Оба мужчины проводили невольно взглядами ее крепкую фигурку.
— С утра — в столицу! — напомнил мастеру Пингу инспектор. — А я… похоже, меня ожидает веселая ночь.
И инспектор Хай с наслаждением потянулся.
Юный мастер быстрым шагом покинул резиденцию инспектора. С надменным видом уселся в паланкин. Оглянулся на высокие окна дворца. И с холодной жестокостью мысленно пообещал, что когда-нибудь он припомнит инспектору сегодняшнее унижение. Душитель… столичный шут! Самые сильные мастера — в провинции Лусор! Потому что переняли и свято чтут техники лучезарного Далиня! Не дух его, дух под императорским запретом — а техники совсем другое дело! Потому столичные мастера вызывают провинциалов на дуэль открыто, но убивают тайно, ядами да из-за угла!
Мастер Пинг презрительно усмехнулся, разорвал шелковую удавку голыми руками и выбросил на брусчатку площади.
– =-=
А Ки Шо в это время шел по Южному тракту. Сначала его потряхивало от страха, особенно когда заметил у обочины парочку обезображенных трупов. Но потом он сказал сам себе: «Ки Шо! Глупенький Ки Шо! Ты же заметил, что инициация боевых возможностей происходит в моменты наивысшей опасности! Надо рисковать жизнью! Это тоже тренировка! И тогда… или станешь настоящим мастером, или погибнешь. Ну? Поздно отступать, глупенький плаксивый Ки Шо!» И после этих слов сразу стало легче. И пошел он по тракту гораздо увереннее. Ну, поймают бунтовщики, и что? Они поймают его, а он — их. И, может, новый прием освоит. Или погибнет. Всего лишь.
Уверенность уверенностью, но и об осторожности Ки Шо не забывал. И готовился к ночлегу задолго до сумерек. И в этот вечер не изменил привычки, благоразумно пропустил буковые рощицы — ну их, там плохих людей много! — и спустился с дороги вниз по ручью. Ручей — это вода, это долгожданное омовение усталых ног, это сытное бульканье в дорожном котелочке!
На всякий случай он отошел подальше от тракта. Подумал и еще немного отошел. Присмотрел уютный уголочек: возле воды чистенький бережок два на два шага, вокруг непролазные кустики, и два больших камня в воде, как раз удобно будет сидеть и болтать ногами в прозрачном потоке… но его остановил испуганный визг.
Ки Шо замер, потом в изумлении покачал головой. Провинция полыхает в бунте, деревни разграблены, тракт опустел — но куда ни сунься, обязательно отыщется женщина! Что им не сидится дома?!
На этот раз женщина обнаружилась не под насильником, а под раскидистым кустом. Как забралась туда, непонятно. Видимо, с большого перепугу.
И, кстати, не женщина, девушка. Даже почти что девочка. Съежилась в комочек под ветками и таращилась на него безумными от страха глазами. По одежде — богатая горожанка.
Ки Шо неторопливо опустился рядом с кустарником на корточки.
— Не надо меня бояться, — мягко сказал он. — Я не бунтовщик и даже не мужчина, я просто мальчик. Иду по тракту в столицу и решил устроиться здесь на ночлег. А ты неплохо спряталась. Если бы не завопила, я бы тебя не заметил. Зачем кричала?
— От страха, — лязгая зубами, призналась девочка.
— Когда боишься, лучше помалкивать! — с умным видом заметил Ки Шо. — Тогда не заметят. А на крики с тракта могут прибежать бунтовщики.
— Тебе хорошо рассуждать! — внезапно рассердилась девочка. — А меня изнасиловали! И ограбили! А-а-а!
И она затряслась в рыданиях. Ки Шо внимательно ее оглядел, насколько позволяла листва. Явных травм, следов избиения и насилия не увидел. Даже одежда девочки находилась в относительном порядке — с учетом того, что пришлось лезть в густые кусты. Пожал плечами и принялся устраивать ночлег.
Он успел помыть ноги и поставить на крохотный костерок дорожный котелочек емкостью на три кулака, когда девочка наконец решилась выбраться из кустов.
— Как тебя зовут? — из вежливости спросил Ки Шо, стараясь не глядеть на девочку. А то испугается и снова заорет, а тракт не так уж далеко.
— Пы Си. Я дочь главного рисоторговца нашей провинции!
— Как ты оказалась на тракте в столь опасное время, прекрасная Пы Си? Бунтовщики не преклоняются перед богатством, грабят и убивают без разбору.
— Я просто ехала к своей бабушке! В своей карете, со своим телохранителем! А они как выскочили! И изнасиловали меня-а-а!
— Тихо, тихо! — забеспокоился Ки Шо. — Ну, изнасиловали, ну и что? Не убили же, не покалечили. То же самое супруг будет делать. Всю жизнь, каждую ночь. И иногда днем тоже. Если он хороший супруг.
— Что бы ты понимал в женских страданиях?! — фыркнула Пы Си. — Ты мальчик! А меня как поставили на колени, как… — чуть глаза на лоб не вылезли от боли!
Ки Шо с сомнением покачал головой. Вряд ли сказанное Пы Си правда. Что испугалась — да. Но чтобы глаза лезли на лоб от боли? В книге Чон Понга четко указано, что такого не должно быть. Правда, если насильников дюжина… но и на это непохоже. Одежда практически в порядке.
— Тебя били? — участливо спросил он.
— Да! Звери! По лицу!
Ки Шо недоверчиво посмотрел на ее лицо. Не красавица, но личико юное, кругленькое, и глазенки так забавно сверкают. Только синяков, ссадин, царапин на лице нет.
— Точно били? — переспросил Ки Шо. — На тракте?!
— Один раз, ладонью по щеке! Но больно! Я сразу упала на колени, а он как!.. Ох я и орала! Свинья немытая! Грязный, как свинья, и воняло от него, как от свиньи!
— От него? Так он был один?
— Их было много! Но остальные грабили карету! А этот изнасиловал меня, посмеялся, животное, и приказал бежать! Мне, дочери главного рисоторговца провинции!