Детство
Шрифт:
В этой же газете позже было напечатано, что и философ Николай Александрович Бердяев считает патриотическим долгом взятие советского паспорта. И многие бывшие эмигранты теперь считали, что отказ от борьбы с советской властью – есть их путь сближения с родиной.
В свои первые рабочие дни, просмотрев все возможные французские газеты и войдя в курс текущей французской жизни, Пётр Петрович отправил в «Известия» пару коротких заметок, тем обозначив начало работы нового собственного корреспондента газеты в Париже.
Сообщать же что-либо по линии разведки было ещё рано. Ведь аналитическая
Поэтому теперь П.П. Кочет приступил к изучению самой новейшей истории Франции, её внутриполитической жизни.
А для начала личного знакомства с французскими коммунистами он был представлен в качестве собкора «Известий» редактору их газеты «Юманите» Жоржу Коньо.
От посольства до редакции его подбросили на посольской автомашине, высадив у перекрёстка бульвара и улицы Монмартр. Дальше он шёл пешком.
Редакция и типография рабочей газеты «Юманите», в 1947 году издающейся уже тиражом до четырёхсот тысяч экземпляров, находилась в старинном мрачном доме на бульваре Пуассоньер коммуны Сен-Дени II-го округа Парижа.
Директором газеты уже давно был один из бывших руководителей Коминтерна, депутат Национального собрания Франции, семидесяти семилетний Марсель Кашен. Его заместителем недавно стал член первого и второго Учредительного собрания Франции Этьенн Фажон.
Ну, а главным редактором был тоже депутат Национального собрания Франции – философ-марксист, публицист и политический деятель Жорж Коньо, внешне напомнивший Петру Петровичу его брата Бориса и бывший ровесником того.
С первой же совместной беседы, прошедшей неподалёку в кафе «Брабан», в котором ещё Эмиль Золя собирал писателей французской натуралистической школы, Жорж и Пётр вызвали друг у друга уважение и взаимную симпатию, пожелав и в дальнейшем периодически встречаться и обмениваться информацией и мнениями о французских событиях.
После этого Кочет решил пешком прогуляться через центр Парижа до советского посольства, в ближайшем киоске купив карту Парижа.
Бульвар Пуассоньер, названый так в честь пути доставки рыбы с северо-запада Франции в Париж, предстал ему весьма оживлённым местом торговли. Он дошёл до дома № 1, в котором размещался, построенный ещё до войны и на американский манер огромный кинотеатр «Рекс», даже москвича поразивший своим размером. Это был даже не кинотеатр, а целый дворец кино и оказался самым крупным в Париже. Кинотеатр стоял на углу и имел очень высокую, до 50 метров, угловую башню с вращающимися буквами.
И Пётр Петрович, задрав голову вверх, сфотографировал его ФЭДом.
Более того, он не удержался и сходил на киносеанс, больше желая увидеть не фильм, а интерьер кинотеатра. Внутри храма кино оказалось не только фойе, но и гардеробные. Более того, там были и буфеты, а скорее бары. Внутренняя
– Даже шикарнее, чем наши лучшие театры! Да-а! По размерам и отделке фойе он превосходит все известные мне в Москве! – понял он.
Купив билет подешевле, он оказался на последних рядах огромного балкона, но в середине.
Зрительный зал тоже поражал воображение. Он явно был приспособлен не только для показа кинофильмов, но и для концертов, театральных представлений, и других торжественных мероприятий.
Своды потолка большого зрительного зала были украшены звездами, мерцающими почти на тридцатиметровой высоте.
Стены зала были декорированы барельефами с античными сюжетами.
Кресла на всех трёх ярусах зала были по-видимому удобны и обтянуты красной кожей.
Большой экран размещался за большой сценой под светящейся аркой. Залюбовавшись интерьером, Пётр Петрович чуть было не успел сделать фото на память в гаснущем свете зрительного зала.
И тут же фильм «Барбизонское искушение» поглотил всё его внимание.
После кино Пётр Петрович свернул направо с бульвара Пуассоньер на одноимённую улицу и по ней направился сначала на юго-восток. Перейдя через улицу Клери и дойдя до улицы д Абукир, он опять свернул направо и пошёл по этой улице в южном направлении к центру Парижа. Дойдя до площади де Виктуар с памятником Людовику XIV-му, далее он прошёл по улице Круа де Пети Шан. Сделав зигзаг по улицам Сен-Оноре и де Маранго, он неожиданно оказался напротив Лувра.
– Ах, вот он, знаменитый Лувр! Карта не подвела! Ну и красотища! – обрадовался новоиспечённый парижанин.
– Надо будет сюда обязательно Алю сводить! – твёрдо решил Пётр Петрович.
Повернув направо на улицу де Риволи, он пошёл дальше, продолжая созерцать Лувр и его музей Пале-Рояль, но уже справа от себя.
Подходя к перекрёстку, он ещё издали увидел впереди слева признаки парка. А подойдя ближе, неожиданно справа по ходу он узнал стоящую на небольшой площади видимо некогда позолоченную конную статую Жанны д’Арк. И Кочет не удержался, сфотографировав её своим ФЭДом.
Однако уже подуставший и разгорячённый он свернул налево, мечтая временно укрыться от солнца в тени деревьев парка, оказавшегося садом Тюильри. Пётр Петрович поначалу углубился в его аллеи. Но, посмотрев время на часах, поспешил на выход к Сене.
– Надо будет Алю и сюда сводить! – лишь решил он.
Пройдя по мосту Руаяль через Сену, он продолжил свой путь по улице дю Бак, пересёк, под острым углом почти соединяющиеся, бульвары Сен-Жермен и Распайль, и вскоре свернул направо на уже знакомую улицу Гренель. На эту неспешную прогулку он потратил около полутора часов.