Детская книга

Байетт Антония С.

— Если… если только отец этого ребенка не живет в том же доме, — краснея, сказала мисс Дейс.

— Не живет, — отозвалась Феба Метли. — Я в этом уверена.

Она тоже покраснела. Фрэнк передал по кругу блюдо с печеньем. Он сказал:

— Сначала мы должны изложить этот вполне удовлетворительный и великодушный план самой Элси. Затем кто-то из нас должен будет поговорить с миссис Фладд. Я, правда, никогда не могу понять, слышит ли она вообще то, что я говорю, и помнит ли на следующий день. Кто пойдет с ней разговаривать?

Три добрые феи переглянулись. Кто из них спокойнее всех, всех разумнее и практичнее?

В

конце концов они решили, что поговорят с Элси все втроем, и поручили Фрэнку попросить Филипа, чтобы он привел сестру в маленький домик мисс Дейс. Дамам было приятно общество друг друга — каждая чувствовала, что, решая эту деликатную проблему, нашла новых, настоящих друзей.

Элси вошла в гостиную мисс Дейс и с сердитым видом встала по стойке «смирно». На ней была все та же шляпка и одно из просторных средневековых одеяний Имогены, аккуратно заплатанное и заштопанное. Мисс Дейс предложила ей сесть и выдала чашку чаю, несколько кусочков сахару и ломтик фруктового кекса. Все три дамы согласились, что не будут пугать молодую женщину лекциями о морали. Она прихлебывала чай и откидывала голову назад — как испуганная змея, готовая ударить, подумала Мэриан Оукшотт. Мисс Дейс заговорила. В конце концов, это была ее гостиная.

— Элси, мы знаем о твоей проблеме… о твоем положении, но мы пригласили тебя сюда не для того, чтобы читать тебе лекции, а для того, чтобы рассказать, как мы можем тебе помочь. Я знаю респектабельную — и добрую, очень добрую — даму, которая поможет тебе… при родах.

— Мы не знаем, — продолжила Мэриан Оукшотт, — что ты собираешься делать, когда ребенок родится. Но я хочу сказать, что… если ты захочешь… я с удовольствием попрошу Табиту присматривать за твоим ребенком, чтобы ты могла и дальше работать у миссис Фладд и быть со своим братом.

Элси молчала, по-прежнему запрокинув голову. Мэриан продолжала:

— Тогда ты сможешь навещать своего ребенка, или он тебя, в твое свободное время… вас не разлучат.

Элси ничего не ответила.

Феба Метли произнесла:

— Мы предлагаем поговорить за тебя с миссис Фладд, чтобы прояснить вопрос и найти решение, которое устроит всех.

Элси медленно сказала:

— Похоже, обо мне было много разговоров у меня за спиной.

— Ты в таком положении, что это неизбежно, — ответила Мэриан. — Мы искренне хотим тебе помочь.

— Я ходила на ваше собрание про женщин. Надо полагать, что я — одинокая женщина. И падшая. — Она помолчала. И сказала слабым голосом: — На самом деле я не очень хорошо себя чувствую. Я не знаю, сколько еще смогу таскать ведра и наклоняться над плитой.

— Я попрошу моего доброго доктора тебя осмотреть, — сказала мисс Дейс. — Он скажет, что тебе можно и что нельзя делать в твоем положении. И даст тебе тонизирующие средства, все такое.

— Я вам по правде благодарна, — медленно, безо всякого выражения произнесла Элси. — На такое я и не надеялась.

— Но?.. — спросила Мэриан Оукшотт. — У тебя в голосе ясно звучит «но». Ты можешь с нами говорить откровенно, мы предпочитаем знать правду.

— Я никогда не собиралась идти в прислуги, мэм. Чего я не хочу, так это до конца жизни трудиться в чьей-то чужой кухне, стирать чужую одежду. А теперь, кажется, меня ничего, кроме этого, и не ждет. Я думала, это на время, пока Филип не выучится своему ремеслу и не прославится, а я знаю, что он прославится, и здесь он получает все, что для этого нужно. Моя мать была художницей — хорошей художницей,

она делала самую тонкую работу во всем цеху… она умерла от этого, от химических паров. Она была не судомойка, не уборщица, а художница. Вы хотите, чтобы женщины могли работать, я слышала ваши лекции. Я признаю, у меня нет такого таланта, как у Филипа. Он имеет право ждать, что станет художником. Я — нет. Но это не значит, что я хочу быть судомойкой.

Вдруг ее охватила злоба.

— А эти женщины беспомощные и бесполезные и не платят мне ни гроша. И теперь во мне живет этот… комок… и вертится, а потом вылезет наружу, и ему нужны будут чепчики, распашонки и молоко, а как я справлюсь, когда у меня ничего нет, ничего…

— Не плачь, — сказала Мэриан.

Элси сглотнула комок.

— Не буду. Не смею. Мне нельзя разваливаться.

Феба Метли сказала:

— То, что ты говоришь, верно, и мы тебе сочувствуем. Но ты должна признать: ты попала в такое положение из-за того, что сделала сама, — Филип сказал нам, что спрашивать тебя об этом бесполезно, так что мы не будем спрашивать. И, скорее всего, ты не самый виноватый человек в этой истории, но мы сейчас говорим не о том, кто виноват, а о том, как тебе помочь. И еще есть один человек, который вообще не виноват, он еще не родился, и о нем мы должны позаботиться.

— Ты согласна, чтобы мы поговорили с миссис Фладд? — спросила мисс Дейс.

— Можно подумать, у меня есть выбор. Нет, стойте, это нехорошо с моей стороны. Я действительно благодарна вам, всем троим… я такого и не ждала… правда, правда. Но я страшно боюсь. А ведь я всегда была сильной.

Участие в судьбе Элси Уоррен и ее ребенка сблизило трех добрых дам, и они стали откровеннее. Они долго и с удовольствием обсуждали возможные подходы к Серафите Фладд. И согласились, что понятия не имеют о ее мыслях и чувствах по какому бы то ни было поводу. «Я никогда не встречала женщины столь решительно туманной», — сказала мисс Дейс, живая антитеза туманности. Они поделились друг с другом сведениями о жизни Серафиты. На самом деле ее звали не Серафита. Она вышла из низов и попала в хорошее общество благодаря своей поразительной красоте. В дни поздних прерафаэлитов и ранних эстетов она была одной из «прерафаэлитских красавиц» и позировала самому Милле. Все три дамы согласились, что она и до сих пор красива.

— У нее идеальное строение лица, — сказала Мэриан Оукшотт.

— И роскошная масса волос — они совсем не поблекли, — согласилась Феба Метли.

— Она никогда не смотрит в глаза при разговоре, — сказала Пэтти Дейс. — Не потому, что она какая-то хитрая, а потому, что где-то витает.

Они благодушно согласились, что Серафита совершенно не умеет ни вести дом, ни воспитывать детей. Герант бегал где и как хотел, а бедные девочки… хотя и красавицы, все в мать… у них ни светского лоска, ни даже здравого смысла. Дамы слыхали, что Герант делает успехи в Сити, полностью отбросив всякую буколику.

Мэриан сказала: вполне возможно, что Серафита происходит примерно из того же класса общества, что и Элси, но у Серафиты нет ни здравого смысла, ни целеустремленности.

Пэтти Дейс ответила, что из-за этого Серафита может отнестись к положению Элси суровее или, наоборот, мягче — тут заранее не скажешь. Возможно, она решит, что вынуждена соблюдать видимость приличий.

— Какую еще видимость? — резко спросила Феба Метли. — До появления Элси они ходили как оборванки.