Детская игра
Шрифт:
— Я знала, что это плохо кончится, — вдруг сказала она, и в ее голосе уже не было претензии на аристократизм. — Но и в самом страшном сне я не могла представить, что кончится именно так!
— Что вы имели в виду, говоря «кончится плохо»? — спросил Дэлзиел.
Она отпила еще и продолжила:
— Клифф всегда был необузданным ребенком. Как и его отец — Дик. Мне он никогда не нравился, с того самого дня, как Джоанна связалась с ним. Но что толку разубеждать детей! Дело ведь не только в цвете кожи, хотя одно это уже было плохо. Вы знаете, лично я ничего не имею против них, но это осложняет жизнь, не может не осложнять, вы согласны со мной?
— Цвет кожи?
— Черным! Не иссиня-черным, а темно-коричневым, намного темнее, чем Клифф. Единственным утешением, когда родился Клифф, было то, что он оказался просто очень смуглым; знаете, он мог сойти за итальянца или мальтийца, ну, вы сами видели его. Но Дик был черным снаружи и мог быть черным внутри.
Старая женщина замолчала, будто чувствуя неловкость от чрезмерной театральности своего утверждения.
— Вы сказали, мог быть черным внутри? — Дэлзиел попытался вернуть свою собеседницу к теме разговора.
— Не всегда, конечно. Он был веселым, умел развлечься, иногда с ним было просто здорово. А иначе Джоанна не увлеклась бы им, понимаете? Но Дик всегда был настороже: боялся, что люди будут унижать его, фамильярничать и все такое.
— Вы имеете в виду цвет кожи?
— Да. Но не только это. Он воспитывался в приюте, в Ноттингеме или еще где-то. В подпитии или плохом настроении он вспоминал об этом. Говорил, что его мама была белой. Или отец?.. Его бросили в приюте, потому что он был черным. Как бы то ни было, они с Джоанной жили дружно, и появился Клифф. Произошло это случайно, Джоанна хотела сделать аборт, но Дик и слышать об этом не желал! Дика часто не было дома, он работал в Западном Лондоне в отелях и в других местах швейцаром, портье, иногда барменом, поэтому не всегда возвращался домой — так ему было удобнее. Джоанна стала жить своей жизнью, но не открыто… Однажды — случилось это почти десять лет назад, но я помню все, как будто это было вчера — друг, с которым она встречалась, выпил лишнего, они попали в аварию и…
Слезы были готовы снова политься из глаз миссис Хорнсби, но на этот раз старая женщина смогла удержать их с помощью карманного зеркальца и бумажного платка.
— Это потрясло Дика, я должна признать. Просто сломало его. Он жил одно время в их квартире вместе с Клиффом. Мальчику было тогда около девяти лет. Потом приехал ко мне и спросил, не смогу ли я помочь ему? Городской совет не давал ему покоя, утверждая, что он плохо заботится о сыне. Конечно, ему было трудно его воспитывать, особенно при той работе, которую он имел. Но Дик был упрямый, говорил, что не позволит отдать ребенка в приют: он на своей шкуре испытал, что это такое, и не допустит, чтобы сын повторил его судьбу! Его можно было уважать за это, не так ли? К тому же это ведь был мой внук. Что мне оставалось делать? В то время я работала на полной ставке в химчистке… Но Дик сказал, что так не пойдет, может, мне стоит перейти на неполный день, а он обеспечит меня деньгами? У меня были сомнения, но я сказала: хорошо. И надо отдать ему должное — деньги хоть и нерегулярно, но все же приходили. И даже больше, чем нужно, когда он бывал щедрым. К тому же он платил за одежду мальчика и за все остальное. Я не жаловалась…
— Дик жил вместе с вами? — спросил Дэлзиел, понимая, что в этом словесном марафоне не удастся срезать угол.
— Иногда жил. Но, как я уже сказала, его часто не бывало дома. У него был беспокойный нрав, он не терпел рутины. К тому же, я думаю, у него время от времени случались неприятности, и ему приходилось менять работу. Но почти всегда он находил место в Лондоне и хотя бы раз в неделю звонил или посылал
— А вы сами ладили с мальчиком?
— Да… Ладила, — сказала она после секундного колебания. — Во всяком случае, до того времени, как он пошел в среднюю школу. Что греха таить — когда Клифф стал подростком, справляться с ним было уже гораздо труднее. Он попал в дурную компанию, впрочем, матери других мальчиков говорят, наверно, то же самое про своих детей. У него еще были неприятности с местной полицией — ничего серьезного, но это меня встревожило. Вскоре я приняла решение: когда ему исполнится шестнадцать и он окончит школу, пусть перебирается к отцу и живет у него постоянно. Понимаете, я была к нему привязана, но мне стало с ним нелегко. Я уже была не так молода, как раньше, и мне хотелось немного покоя.
— Чепуха! — галантно вставил Дэлзиел. — Я уверен, вы еще на многое способны.
— О чем это вы? — недоуменно спросила миссис Хорнсби.
Дэлзиел ухмыльнулся.
— Там посмотрим. Так что же случилось с Диком?
— Три года назад он снова уехал в Западный Лондон, и мы ждали его на уик-энд. Но он позвонил и сказал, что не приедет, так как собирается покинуть Лондон. Но ненадолго. Я спросила, связано ли это с его работой. Он засмеялся — не просто так, а с каким-то вызовом, и сказал, что нет, он едет по семейным делам. И разговор на этом закончился. Чтобы не затягивать рассказ, скажу, что больше мы его не видели. Через два дня после его отъезда Клифф получил от него открытку — и все! Время шло, и Клифф стал беспокоиться все больше и больше. Но что можно было сделать? Я позвонила в полицию. А они сказали только, что им очень жаль, но закон не запрещает человеку уезжать и не возвращаться. Мне пришлось довольствоваться этим…
— А Клифф?
— Он перестал говорить об отце, хотя, безусловно, не перестал о нем думать. Мы не обсуждали с ним это. Он бросил школу, но работать не пошел. Я понимаю, конечно, в наше время трудно найти работу, но он даже и не искал. Он просто стал уезжать в Западный Лондон и возвращался, когда хотел. Я не знаю, что Клифф делал там, и не хочу этого знать. Но думаю, у него водились деньги. В конце концов мы поссорились, он забрал свои вещи и ушел из дома. После этого я его больше не видела…
— Когда это случилось, миссис Хорнсби?
— Года два назад, не позже. Я сказала, что больше не хочу его видеть. И я действительно не хотела видеть его — по крайней мере, не в таком виде, как теперь.
Она вновь заплакала и промочила слезами свой платок. Дэлзиел достал большой носовой платок и протянул ей.
— На сегодня достаточно, дорогая. Мы заказали для вас номер в хорошем отеле. Почему бы вам не поехать туда с нашей девушкой и не отдохнуть хорошенько? Может быть, попозже мы еще поболтаем и выпьем по паре кружечек пива, а?
Эта перспектива, кажется, обрадовала ее. Старая Леди вновь принялась прихорашиваться и приводить в порядок свой костюм.
— А та открытка, которую получил Клифф? Вы не помните, откуда она пришла? — вдруг подал голос Уилд.
— Я не совсем уверена, но, по-моему, с Севера. Может быть, из Йоркшира? Да, кажется, на открытке было написано «Йоркшир». — Миссис Хорнсби улыбнулась Уилду, будто обрадовавшись тому, что сержант заговорил. Но на лице Уилда снова появилось отчужденное выражение, он снова погрузился в свои мысли.