Детская игра
Шрифт:
Когда-то пивной бар на углу улицы выталкивал отсюда своих голодных подвыпивших завсегдатаев подальше, на широкие проспекты с их забегаловками. Теперь же, когда вокруг «Хаймора» текли огромные потоки машин, а число домов, сдаваемых в аренду, все увеличивалось, когда дешевые бары с восточной кухней и видеосалоны окончательно лишили улицу ее возвышенного величественного облика, она превратилась в обычный коммерческий район с сомнительной репутацией.
Мистер Балдер ясно дал понять, что отнюдь не врожденное чувство гражданского долга заставило его позвонить в полицию,
— Он должен мне деньги за две недели проживания, — без конца повторял он. — Две недели! И о чем только думала эта идиотка кассирша! Я убью ее! Я просто убью ее!
Идиоткой кассиршей оказалась миссис Балдер, которая, очевидно, сочла мистера Понтинга очень привлекательным и надежным гостем.
Пока Сеймур снимал в комнате отпечатки пальцев, Паско, как и следовало ожидать, выслушал рассказ о постояльце. Спокойный человек, сдержанный, утверждал, что работает Коммерческим агентом в небольшой лондонской фирме, начинающей торговые операции здесь, на Севере. За все время ни одного визитера. Сделал пару звонков из отельного автомата, но самого его по телефону никто не спрашивал, лишь в минувшую пятницу ему три или четыре раза звонили после обеда, а вечером какой-то человек хотел видеть мистера Понтинга.
Возраст? Трудно сказать. Моложавый: между двадцатью и тридцатью годами или хорошо сохранившийся сорокалетний мужчина. Был тепло одет. Нет, вечер был, пожалуй, не холодный, но чувствовалось, что пойдет дождь. Волосы? Вроде светло-коричневые. Рост — что-то около среднего. Акцент не йоркширский. Пожалуй, южный, а может, чисто шотландский.
Слушать дальше Паско отказался. Появился Сеймур с несколькими наборами отпечатков пальцев. Балдер, который, очевидно, считал, что они должны обыскать карманы убитого и достать оттуда деньги, чтобы оплатить счета за проживание, проявлял нетерпение, и Паско пришлось холодно осведомиться как давно пожарные инспектировали его владения и когда полиция в Последний раз делала проверку его регистрационных книг.
Когда на обратном пути они пересекли границу Лидса и въехали на территорию Среднего Йоркшира, Паско охватило непривычное чувство возвращения домой.
«Господи, да никак я старею? — поразился он. — Скоро начну скучать по Дэлзиелу!»
В участке они сверили отпечатки пальцев; выяснилось, что некоторые из них, снятые в номере отеля «Хаймор», принадлежали убитому мужчине. Дэлзиел еще не вернулся с обеда в «Ротари-клуб», поэтому Паско, набросав донесение, кинул его толстяку на стол и отправился с Сеймуром в Трой-Хаус.
— До чего же загадочное дело, — обронил молодой констебль, когда они снова выехали за пределы города.
— Что в нем загадочного? — оживился Паско. У него были умеренные надежды на Сеймура.
— Ну, этот тип Понтелли говорит, что на самом деле он Хьюби, которого все считают погибшим на войне. А тут его и впрямь находит пуля, выпущенная из трофейного немецкого пистолета.
Паско вздохнул.
— И только-то? Если это высшее достижение твоей детективной мысли, отплясывай-ка лучше свои пасодобли.
Сеймура больно задела такая
— Смотрите! У них здесь лошади!
— Ослы, — поправил Паско. — А того осла с рогами зовут козой.
«Простите, что я осмеливаюсь дышать», — обиделся про себя Сеймур.
Дверь открылась прежде, чем Паско успел позвонить.
— Мистер Паско? — спросила женщина, стоявшая на пороге. — Мистер Теккерей сказал мне, что вы приедете.
— А вы, я полагаю, мисс Кич. Этот детектив — констебль Сеймур.
Мисс Кич протянула руку Паско, кивнула Сеймуру и повела их в дом.
«Она больше похожа на гранд-даму, чем на домоправительницу, а возможно, это одно и то же», — подумал Паско, который был знаком с обоими типами женщин только по фильмам.
Мисс Кич шла твердой походкой, совершенно прямая, с высоко поднятой головой, густые седые волосы были элегантно уложены. Одета она была в длинную темную бургундскую юбку и голубую шелковую блузку. Слабый запах кошки или собаки ощущался в вестибюле, но совсем отсутствовал в большой гостиной, куда они проследовали.
— Садитесь, пожалуйста. Не хотите ли чаю?
Чайный столик был уже сервирован, и пар, выходивший из носика чайника, говорил о том, что чай готов. Мисс Кич, должно быть, наблюдала из окна, как они подъехали.
— Благодарю вас, — произнес Паско. — Какой прелестный дом!
— Вы так считаете? — сказала мисс Кич, разливая чай. — Я всегда находила его похожим на амбар. Но он стал моим домом на многие годы, и, видимо, в нем мне и суждено умереть. Поэтому я не должна жаловаться. Хотите масляных лепешек?
Паско отрицательно, помотал головой, но Сеймур принялся за них с большой охотой.
— Насколько я понял, по условиям завещания вашей покойной хозяйки вы должны оставаться здесь, чтобы следить за домом, — осторожно начал Паско.
— До тех пор пока не появится ее сын и не пожелает сделать другие распоряжения, — педантично поправила его мисс Кич.
— Не думаете же вы в самом деле, что это может произойти. Мне кажется, вы не разделяли веру миссис Хьюби в то, что ее сын жив.
— Миссис Хьюби была моей хозяйкой, инспектор. Я поступила к ней на службу няней и закончила ее компаньонкой. В прислугах я научилась быть послушной, в компаньонках — осмотрительной.
— Но как друг…
— Я никогда не была ей другом. Друзьям не платят! — резко оборвала она.
Паско допил чай, размышляя об услышанном. Слова мисс Кич оказались для него полной неожиданностью. Богатая, со снобистскими замашками, расистка Гвендолин Хьюби, судя по всему, внушала страх. Ее компаньонка, как представлялось Паско, должна была быть робким и незаметным созданием.
Он сделал еще одну попытку.
— Вы хотите сказать, что миссис Хьюби ощущала… э-э-э… социальную разницу между вами?