Детонатор
Шрифт:
Выйдя на шумную, пыльную московскую улицу, Илья погрузился в размышления о том, почему люди, которых он не то что не любит, даже не знает, будут жить, несмотря на то, что они ненавидят опостылевшую им жизнь. А в это время его мама превратится в тлен только потому, что ее сердце ослабло от любви к нему…
«Не позволю! Не допущу! Мне проще найти сердце. Забрать у тех, кто не любит жизнь».
Если вы уверены, что вступили в спор с дураком, значит, вы смотритесь в зеркало
Получив от Ильи подъемные, Аркадий вместе с боссом съездил на квартиру, где ему предстояло
По роду службы Илье попался документ, где группа экономистов просчитала, сколько народа необходимо для обслуживания нефтяных и газовых труб. Оказалось, чуть больше тридцати миллионов, включая охрану и армию, выполняющую сейчас полицейские функции. Правда, пока выполняющую плохо, что доказала проигранная в Чечне война. Без ответа оставался вопрос, куда девать оставшиеся сто десять миллионов? Но специалисты знали, что свою работу выполнили, а на вопросы отвечать – это другая работа, и стоит она других денег. Так что, будьте любезны оплатить интеллектуальный труд, а то им пора за океан, отчитываться за понесенные расходы. А свой балласт хоть на полигоны человеческих отходов загоняйте.
Прочитав этот отчет, господин Каров понял, что скоро люди будут собраны в союзы – по профессиональному и социальному признаку. Грубо говоря, речь идет о широком и «органичном» блоке – от магната финансового капитала до последнего квалифицированного рабочего.
Если вам изменяет память, отомстите ей тем же: заведите записную книжку
Поднимаясь в свой кабинет, Илья думал, что его вызов на работу связан именно с манифестом корпоративного государства. И поэтому был приятно удивлен, услышав, что из Израиля приехала группа докторов для оказания высококвалифицированной помощи его матери.
– Где они? – не скрывая нетерпения, спросил Каров.
– В вашем кабинете, Илья Иванович! – ответил секретарь, услужливо открывая перед ним дверь.
В кабинете сидело трое мужчин, двое пожилых и один немного моложе Ильи. Смуглый с морщинистым, словно кора дерева, лицом мужчина поднялся
– Добрый день, уважаемый Илья Иванович!
– Добрый день, господа! Вы, наверное, устали с дороги? Может, побеседуем позже, когда вы отдохнете? Чай? Кофе?
То ли остальные тоже знали русский, то ли новоявленный переводчик не посчитал нужным переводить слова хозяина кабинета и ответил за всех:
– Спасибо. О нас позаботились. Вещи отвезли в гостиницу, а нас покормили. Сочувствуя вашему горю, мы поспешили встретиться с любящим сыном, чтобы заверить, что сделаем все возможное для скорейшего возвращения вашей мамы к нормальной жизни.
Третий израильтянин, до этого, казалось, дремавший, подошел к Илье и пожал ему руку своей на удивление сильной рукой.
– Профессора сейчас поедут в клинику, чтобы определить, в чем будет заключаться их помощь, Илья… – молодой переводчик сделал длинную паузу и добавил: – Иванович.
Не привыкший к фамильярности, хозяин в недоумении посмотрел на переводчика. Широкая улыбка израильтянина обезоружила его, и от внутреннего неприятия возникшей ситуации не осталось и следа. Каров понял, почему с самого начала этот голос показался ему знакомым. Перед ним стоял ташкентский еврей из прошлого, которому Илья когда-то помогал писать конспекты.
– Зак… Кацман?! – Каров даже привстал из-за стола, ожидая ответа.
– Он самый! Илья Иванович, вы так неожиданно исчезли из госпиталя, что я даже думал, что с вами приключилась беда. Сколько я ни спрашивал, руководство отвечало, что лейтенант Каров в командировке и это военная тайна. – Зак перешел на иврит и только после того, как его коллеги, пожав хозяину кабинета руку, исчезли, продолжил:
– Сколько времени прошло… А тут просматриваю документы и вижу запрос из Администрации Президента России с просьбой помочь сотруднику по фамилии Каров.
– Зак, я тоже помню наши похождения…
– А продолжить их нельзя? – поинтересовался Кацман, улыбаясь.
– Настоятельно советую о них забыть, Зак, – холодно ответил Каров.
– Понял. Я шучу, Илья Иванович, шучу! – на минуту став серьезным, ответил Зак и снова заулыбался.
– Как ты оказался в Израиле? – поинтересовался Илья.
– Уехал, когда империя рассыпалась, но мой диплом там никому не был нужен. Попал в их армию, как раз во время интифады. Немного повоевал, был санитаром, спас одного сержанта, даже получил медаль. Окончил институт, заслуги помогли. Поступил в клинику, там и тружусь. Увидев твою фамилию, напросился сюда. Благо в анкете указано, что я в совершенстве владею русским. Так и оказался здесь.
Технология – наука о точной повторяемости
– Я рад, что снова тебя увидел! Хочу предложить тебе культурную программу. Как ты относишься к русской бане? – Илья применил давно отточенный и проверенный прием.
– Какое отношение баня имеет к культурной программе? Разве это театр?
– Мой еврейский друг, весь мир театр, важно какая кому уготована роль и в каком спектакле. Вот ты в новом, мной созданном театре можешь сыграть главную роль. А если захочешь, пригласим настоящих актеров, тем более, что они сейчас бедствуют. – Не ожидая ответа, хозяин первым направился к выходу. – Подымайся, нечего рассиживаться. Нас ждут великие дела!