Детонатор
Шрифт:
Немец делает хорошо, а русский, как всегда, старается сделать лучше
– Григорий Михайлович, к нам клиенты. На вас рентген и кардиограмма. Я на себя беру кровь и УЗИ.
– Генрих, я вчера был рентгенологом! Сегодня твоя очередь облучаться.
– Хорошо, тогда твоя очередь делать кофе. И, кстати, знаешь, я тут подсчитал, на какую сумму потянут идущие к нам «тела».
– Мне не интересно. Это у вас, у немцев, в крови – подсчитывать что сколько стоит, – огрызнулся Григорий.
– Тут можно в уме подсчитать. Сердце – двести тысяч долларов. Печень – пятнадцать-двадцать, почка –
– Дурак ты, Генрих Карлович, хотя и профессор.
Скажи спасибо, если нам за работу премию выпишут по двадцать тысяч рублей. Мы здесь подсобные рабочие, мясники. Думаешь, я не знаю, почему ты здесь оказался?
– Я, хотя бы, свою жену в карты не проигрывал.
– Если б я ее сейчас нашел, не стал бы проигрывать в карты, а лично разобрал на запчасти. Бесплатно.
– Хватит мечтать, Гриша, иди проверяй «мясо».
Генрих увел за собой мужчину. Григорий занялся осмотром женщины и детей.
Через сорок минут они вернулись в комнату отдыха, и пока Генрих мыл руки, Григорий засыпал в кофеварку три ложки терпкого, ароматного кофе, сел в кресло и закурил.
– У девочки порок сердца. Без должного ухода проживет не больше полугода. И остальные органы не кондиция. Женщина – в норме, но перед «консервацией» ей необходимы отдых и диетическая еда.
– Девочке повезло. Как донор не годится, но своих переживет. А у меня пациенты абсолютно здоровы. Вы, Григорий Михайлович, напишите заключение. Нам некогда рассиживаться. Изумительный кофе. Спасибо! Но следующим пациентам рентген будете делать вы.
Григорий отложил ручку и посмотрел на кружку. Увы, кофе там не осталось. Ужасно резало глаза, словно в них попал песок, наверное, потому, что в стенах медицинского модуля не было окон. Узнать, что сейчас на улице, день или ночь, не было никакой возможности.
«Как в казино, – с горечью подумал он. – Только сейчас на карточном столе роль фишки досталась мне. Кто-то сделал большую ставку и в качестве платы на кон поставил жизнь».
Будучи шулером, Григорий восхищался умением ведущего игру держать тузы в рукаве. Казалось, можно гордиться участием в большой игре, но, увы, Гриша прекрасно понимал, что он сейчас не туз, а мелкая шестерка. Он посмотрел на стопку исписанных листов бумаги, на которых его подпись решала судьбу осмотренных пациентов. Из десяти семеро были не годны к дальнейшему использованию. У кого-то начало цирроза, убитые никотином легкие, изношенное сердце… Три листка отложил в отдельную стопку. Их судьба, по сути, решена сегодня, но окончательную точку поставят те, кто держит и его жизнь на тонкой ниточке. Можно было бы, конечно, написать, что у мальчика слабые легкие или больные почки, и его отправили бы на свалку. Пусть жизнь ребенка не будет легкой и счастливой, но у него останется шанс выжить. Григорий взял заключение о состоянии здоровья мальчика, еще раз внимательно прочитал. Смял и начал писать новое. Скомкал и этот листок. Потом достал из мусорной корзины прежний, разгладил и приложил к тоненькой стопочке списков кондиции, где лежали документы на его родителей. «Бес попутал с устатку», – подумал Григорий, перекрестился, снял халат и пошел ставить турку на плиту. Судя по безмятежному лицу Карловича, подобных душевных метаний он не испытывал. Немец принес и добавил к тонкой стопке еще два листка с данными на тех, кому не повезло
– Генрих, твой кофе готов. А как тебе спится? Кошмары не снятся?
– Михайлович, вы знаете, что сказал сэр Грэм Кат-то, один из самых известных в мире специалистов по заболеваниям почек?
Генрих увел за собой мужчину. Григорий занялся осмотром женщины и детей.
– Вы говорите о президенте Общего медицинского совета Лондона?
– Именно о нем. Так вот, сэр Катто заявил, что отчаяние умирающих пациентов, чья единственная надежда – получение органа, неважно законным или незаконным способом, является движущей силой торговли. Так что не стоит напрягать мозг стенанием души. Просто убедите себя, что делаете благое дело. Обычный бизнес. Вы же в курсе, что сегодня в России реальную помощь получает едва ли один процент людей, нуждающихся в донорских органах. Остальные просто умирают.
– Генрих Карлович, я читаю медицинские вестники и знаю, что по данным заместителя главного трансплантолога Дмитрия Суслова, в прошлом году в Петербурге выполнили всего 13 операций по пересадке печени, тогда как нужно было сделать триста.
– Вот видите! Считайте, что помогаете нормальным людям. Не обращайте внимания на эти отбросы. Они сами сделали свой выбор. А если вам эта работа не по душе, шли бы в хирурги, тем более, я заметил, что у вас хорошая рука.
Григорий отставил чашку с кофе, который вместо удовольствия вызывал тошноту, посмотрел с печалью на Генриха и ответил:
– В прошлой жизни, до того, как я стал патологоанатомом, я был хирургом. Причем до одного случая подавал большие надежды. Шла операция. Самое сложное было позади. Я «выделил» почку и держал ее в правой руке, левой обрабатывая сосудистую ножку.
– Вы имеете в виду почечную артерию?
– Совершенно верно.
И тут неожиданно я чихнул, да так, что отрезал почку. Через две минуты судьба моего пациента была решена. Он умер от сильнейшего кровотечения, мы и «ах» сказать не успели. Весь потолок был в крови.
– Да! Представляю. И что было дальше?
– Обделался от страха, что посадят за убийство. Молодой был, глупый. Обошлось. Родственникам сказали, что пациент умер во время операции. Организм не выдержал. Но с тех пор я живых резать не могу.
– А что же сейчас, не страшно?
– Сейчас совершенно другое дело.
– Это еще почему?
– Потому, что они уже неживые. Ходят, дышат, сексом занимаются, но уже мертвые. Только об этом пока не знают. А мертвых резать – чего бояться?
Только глядя на мозолистые руки соседа, понимаешь преимущество работы головой
Смуглый мужчина в солнцезащитных очках, прикрывавших его покрасневшие после бурно проведенной ночи глаза, вышел из своего весьма не бедного дома. Погружаясь в кожаное кресло машины, он хотел только одного, еще минут пять тишины. Пульсацию в висках и заторможенность мышления не сняли ни утренний секс, ни шампанское. Такую желаемую тишину беспардонно нарушил звонок мобильного телефона. Он глянул на дисплей и, увидев, что беспокоят из принадлежащей ему клиники, решил ответить: