Дети века
Шрифт:
— А ведь муж, покровитель назначенный Богом, — лучше всего, — сказал, смеясь, Богунь. — Вторым же будет собственный твой характер. Опершись на него, тебе нечего бояться.
Иза со вздохом посмотрела на него и пожала руку.
— Для успокоения себя, мне надобно припомнить и повторить волшебное слово: я свободна, я свободна!..
Взор Лузинского, встреченный Изой в эту минуту, был так странен, что слова замерли у нее на устах.
Новобрачные, казалось, как два соперника, присматривались друг к другу, измеряли свои силы, старались взаимно узнать
Пан Богуслав, который с обычным своим легкомыслием подал руку помощи в этом деле, теперь, подобно новобрачным, сомневался в будущем и задумывался над ним. Доконало его последнее приключение с пани Поз. Впрочем, он более всех имел присутствия духа и заставил Валька и его жену примириться с действительностью. Налив себе вина, он поцеловал руку кузине, обнял Валека и выпил за их здоровье.
— Надобно же хоть одному мне выпить! За здоровье новобрачных!
Не успел он докончить фразы, как раздался сильный стук в дверь. Боясь появления пани Поз, Богунь, подбежав к двери, отворил ее и увидел дю Валя. Они поклонились друг другу.
— Что вам угодно? — спросил пан Богуслав.
— Графиня Иза…
— Здесь нет графини Изы. Час тому назад моя кузина вышла замуж и переменила фамилию. Она не принимает визитов.
Дю Валь стоял неподвижно.
— Вы были шафером? — сказал он насмешливо.
— Да.
— Кто же венчал?
— Ксендз в костеле.
Противники словно желали кинуться друг на друга.
— Во всяком случае я могу увидеть графиню и мужа ее, господина барона.
— Нет, — отвечал пан Богуслав, — я уже говорил вам, что она не принимает.
— Но я должен говорить с нею! — воскликнул дю Валь, протискиваясь в дверь.
— Господин дю Валь, — сказал Туровский, удерживая его сильной рукой, — не делайте скандалов, которых и так уж достаточно по вашей милости. К чему это приведет? Я с прочими был свидетелем обряда, вы опоздали.
И пан Богуслав, несмотря на то, что был рассержен, старался придать своему голосу возможную мягкость.
— То, что вы могли бы сказать Изе и от нее услышать, — продолжал он, было бы для вас весьма неприятно, да и не послужило бы ни к чему.
— Правда, — отозвался француз, — но мне было бы легче на сердце, если бы…
— Если бы француз поссорился с женщиной?..
Дю Валь покраснел.
— Дайте мне честное слово, — сказал Богунь, — что по окончании… понимаете?
— Даю честное слово и понимаю. Француз махнул рукою.
— А ну, коли так, что мне за дело до этого? Даю слово, что ссориться не буду.
— Но самое ваше появление…
— Но если для нее я чуть не сломал шею, то надобно хоть выпить за ее здоровье, — сказал дю Валь, засмеявшись. — Признаюсь вам, хотел бы взглянуть на молодого мужа.
Богунь дал дорогу. Дю Валь вошел в комнату. Заметив его, Иза сперва подалась было назад, но потом, одумавшись, взяла Валека под руку и пошла навстречу.
— Честь имею представить вам, господин дю Валь, моего мужа пана Валентина Лузинского.
Дю
— Скажите графине, — продолжала Иза, — что видели нас перед отъездом в Варшаву и поклонитесь всем.
С любопытством присматривался дю Валь к Лузинскому; не раз он видывал его издали, но ему даже и в голову не могло прийти, чтоб этот бедняк, невзрачный молодой человек, женился на графине. Он, может быть, подумал: "Если б я знал, то и я мог бы освободить ее подобным же образом…"
— Сделанного не воротишь, — сказала пани Лузинская. — Я вышла замуж и теперь свободна. Надеюсь, что сестра моя не подвергнется ни гневу, ни преследованиям — а иначе это вынудило бы меня употребить меры, которые были бы очень неприятны для Турова. Гораздо будет лучше для всех нас, для мачехи, Люиса, сестры и для меня, если мирно окончатся наши семейные недоразумения, не подавая свету повода к насмешкам, и нас избавляя от неприятностей. Передайте это графине.
— Передам, — отозвался глухим голосом дю Валь, по-видимому смирившийся. — Наконец я здесь совершенно в стороне, — исполнил, что мне было поручено, а остальное меня не касается.
Пан Богуслав, улыбаясь, налил ему вина, которое было необходимо французу после вечерних приключений, но последний как-то не решался.
— Выпейте, хотя бы и не за наше здоровье, — сказала Иза. — Я знаю, что графиня никогда не простила бы вам этого.
Дю Валь поклонился и, пробормотав что-то, выпил.
Таким образом, совершенно неожиданно у одного стола очутились преследуемые и преследователь и если не пришли к соглашению, то заключили временное перемирие.
Дю Валь не мог прийти в себя от изумления, присматриваясь к Лузинскому. Воспользовавшись случаем, Иза осведомилась о своей доброй гардеробянке.
Напоминание о безуспешной засаде у калитки едва не рассердило дю Валя, однако же, он сумел сдержать себя и сказал, что ее поймали, что с нею ничего не сделали, но что она перепугалась и, вероятно, поплатится нездоровьем.
— А правда, что изменил Мамерт Клаудзинский? — спросила Иза.
— Не изменил, потому что не был обязан помогать этому, — возразил дю Валь. — Он узнал случайно и донес по обязанности.
— Узнал или скорее выследил случайно, это правда, — с живостью сказала Иза, — но не так как вы думаете; он знал обо всем давно и помогал обеим сторонам… Скажите об этом графине.
Дю Валь только сжал кулаки.
Пан Богуслав между тем высматривал во все окна, ожидая появления экипажа и желая как можно скорее выпроводить новобрачных, потому что беспрерывно боялся какой-нибудь выходки со стороны пани Поз и не слишком радовался продолжению разговора.
Наконец застучали колеса, и под окнами раздались веселые звуки почтовой трубы. Все было давно готово. Богунь сам вынес в экипаж остатки ужина, чтобы новобрачные не умерли с голоду в дороге, осмотрел лестницу, стараясь избегнуть неблагоприятной встречи, подал руку Изе, усадил ее заплаканную и шепнул Валеку, когда тот садился: