Дети Сиспилы
Шрифт:
Скелет, обтянутый кожей, с васильковыми огромными глазами на изможденном лице и абсолютно лысой головой, вызвал у Эллис далеко не самые лучшие чувства. Однако, самым главным было то, что эта тощая девица без единого волоска на теле, уже могла есть, пить и дышать самостоятельно, без какого-либо участия Лулу. Нет, разумеется она ещё не могла о себе побеспокоиться, но её мозг и симпатическая нервная система уже функционировала вполне нормально и, что было весьма немаловажным, Лулуаной могла управлять этим телом. Теперь уже можно было начать готовиться к родам и поэтому в квартиру номер двадцать девять был призван Бочулис.
Ульта уступила
Что ни говори, а самым неприятным было теперь то, что ему нужно будет носить на себе это тело не в коконе, а каким-то иным образом. Каким именно, как раз и должен решить Бочулис, специалист по всяческим нарядам. Валдис примчался тотчас и, войдя в дом с черного хода, влетел на четвертый этаж таким галопом, что потом минут пять никак не мог отдышаться от этого спринта по вертикали.
Посидев часа три с лишним перед ванной, в которой, как тюлень, лежал на импортном пластиковом пляжном лежаке, позаимствованном Костяном в каком-то фитнесс-клубе, Стос, а сквозь его раздутое, прозрачное пузо-пузырь была отчётливо видна тощая девица, жертва изнурительной диеты, на костлявом лобке которой уже чуть-чуть курчавились золотистые волосики, он принялся что-то рисовать в своем альбоме и даже сделал несколько фотоснимков, забравшись на бортик ванны. Сделав несколько эскизов и сняв мерки, он весело сказал:
— Все, Стос, я врубился, как мне тебя выручить. Ты будешь носить эту жертву Освенцима, как рюкзак, только спереди. Я сделаю очень широкие лямки, которые будут спускаться по твоей спине до самых бедер и плотно обхватывать их. У этой же тощей красотки они будут фиксировать плечевой пояс и тоже спускаться вниз, но уже по бокам, к бедрам, чтобы на её, так сказать, шорты в обтяжку, приходился весь вес. Материалы я применю самые, что ни на есть современные, очень прочные, эластичные и не раздражающие кожу. Грудь, живот и всё что находится ниже, я собираюсь оставить открытыми, пусть тело развивается свободно. Ну, а ещё я пошью тебе специальный наряд для прогулок. Жди меня через пять дней.
Такая сообразительность очень понравилась Стосу и он крепко пожал парню руку. Правда, Лулуаной осталась очень недовольна тем, что её новое тело обозвали жертвой Освенцима. Она попробовала было выяснить что это такое, но ей сказали что это всего лишь шутливое прозвище тощих девиц, а потому она может успокоиться. Стос был из-за этого жутко зол на Бочулиса, но виду не подал, чтобы не ссориться с ним, а заодно не давать Лулу повода для расспросов. Объяснять ей что такое Освенцим и почему все его жертвы были такими худыми он не хотел. Он вообще не любил разговаривать с ней ни об истории человеческой цивилизации, ни о политике.
Глава девятая. Рождение Лулуаной
За
Во время этих экзерсисов зонд Лулуаной, который ради этого специально удлинили до пяти метров, все время находился одним своим концом внутри девушки. Задача Стоса была немного поскромнее, хотя и намного тяжелей. Он хотел хоть немного подкормить эту худышку и нарастить её мышечную массу, но в первую очередь сделал так, что Лулуаной обрела лицо настоящей красавицы. За основу были полностью взяты прелестные черты лица Эллис с её изящным носиком, но губы у неё стали более чувственными и полными, как у Ирен, а голубые глаза больше и ещё выразительнее, как у Магды.
Лулу, как и Эллис, он тоже сделал блондинкой, но брови у неё теперь были более густыми и темными, как у Медеи, а от Ольхон и Ульты к ней перешли большие, выпуклые соски груди и аккуратные, овальные ушки. Груди звёздной путешественницы он придавал особое значение и сразу же сделал её точно такого же размера, как и у Эллис, чтобы раз и навсегда покончить с разговорами об этой части тела. Еще одну штучку он тоже полностью скопировал с неё, но гораздо раньше.
Получилось у него это очень неплохо и он остался доволен собой. Лулуаной тоже, хотя и не стала выражать по этому поводу никакого восторга. Зато Эллис была в полном отпаде и буквально визжала от радости, когда увидела, как похожа на неё эта звездная девушка, которую она называла то своей мамочкой, то сестрёнкой. Когда Стос выбрался в полдень из ванной и встал перед ней во весь рост, та, прижавшись к прозрачному родильному кокону, радостно закричала:
— Лулу, сестрёнка моя, как же мне хочется обнять тебя. Ты такая прелесть, что я просто умираю от восторга. Стасик сделал тебя такой красавицей, что я тебе даже завидую. Господи, да, все наши ребята сразу же влюбятся в тебя, Лулу!
На это арниса ответила им обоим ворчливым голосом:
— Да, ты сначала посмотри на себя, а потом на это тело, моя девочка. Такой тощей уродины ты больше нигде не найдешь. Боже, я даже боюсь входить в это тело. А, вдруг, оно никогда не поправится? Это же ужас какой-то. Действительно, жертва Освенцима, а не девушка. Ой, а волосы-то, волосы какие. Даже у Ульты волосы были длиннее и всё потому, что этот изверг все истратил на эту грудь. Да, тут спору нет, грудь у него получилась на славу, но всё остальное выглядит просто ужасно.
Стос пропустил все критические замечания мимо ушей и даже не стал отвечать на них. Его в этот момент интересовало совсем другое. Кокон, в котором он находился вот уже более полугода, так осточертел ему, что он ни о чём другом и не мечтал кроме того, как бы поскорее избавиться от него. Поэтому он и спросил свою звёздную квартирантку строгим голосом:
— Лулу, когда ты решишься снять с меня эту гнусную шкуру и войдешь в своё собственное тело? Поверь, дорогая, я уже на пределе и если этот кошмар продлится ещё хотя бы неделю, то я утоплю себя, как Герасим свою любимую Муму.