Дети Шини

Ида Мартин

– Осеева, ты - чудо!

– Капец, ну капец!
– не унимался Герасимов.

Вот тут-то, откуда ни возьмись, из снежной пелены нарисовался Якушин собственной персоной. Шел не спеша, вразвалочку, успокоенный и довольный, с широкой полоской белого пластыря на носу. И только с удивленным видом подошел, как мы все, словно по мановению дирижёрской палочки, начали орать на него.

Якушин какое-то время всё это терпеливо слушал, но вскоре не выдержал и тоже начал кричать, что он никому не навязывался и ничем никому

не обязан, и что это не его проблемы. Хотя, толком и не мог понять, что случилось.

А потом я наехала на Маркова, что он такой лопух и хвастун, а Марков ответил, что я сама согласилась сесть к ним в машину, но ко мне подключились Герасимов и даже Петров. И мы все стали дружно орать на Маркова. Просто стояли над кучей шмотья и кричали на Маркова.

Все, кроме Амелина, который сел на корточки, чтобы вытащить из подвернутых штанин свой драгоценный плеер, но затем вдруг заметил среди вещей, несколько прямоугольных белых карточек и, собрав их, стал внимательно разглядывать.

Оказалось, что это фотки Герасимова, и тот с такой злостью вырвал их, что они чуть не порвались.

– Это туда ты собрался ехать?
– спросил Амелин.

Герасимов спрятал фотографии во внутренний карман куртки.

– А тебе какое дело?

– Прикольный дом. Можно с тобой?
– Амелин умело изобразил святую наивность.

– Нельзя, - Грасимов принялся собирать свои вещи.

– А что там?
– Петров заинтересовался.

Мы все уже устали кричать.

Герасимов нехотя передал карточку Петрову. Я не удержалась и тоже заглянула.

Черно-белая фотография прошлого века, а на ней большой красивый дом с колоннами и балконом - настоящая усадьба.

– Это, наверное, какой-нибудь архитектурный памятник. Музей, - предположил Петров.

– Ничего подобного. Мой дядя там на самом деле живет.

А Марков даже не взглянул:

– Сторожем там работает?

– Это его собственный дом. Он его в девяностых выкупил и полностью восстановил, потому что там до того больница заброшенная была.

– Ого! На какие это шиши он там всё восстановил и выкупил? Он у тебя миллионер?
– саркастично поинтересовался Марков.

– А ты думал, ты один такой миллионер во всем свете?
– парировал Герасимов.

– Вот, в таком доме я бы спрятался, - с уважением сказал Петров.

– Покажи, - одновременно попросили Якушин и Настя.

– Комнат там точно на всех хватит, - согласился Якушин.

– А, правда, Герасимов, - начал Петров в своей подхалимской манере.
– Давай, мы с тобой поедем. Прежде, чем меня насильно вернут обратно, я бы хоть одним глазком взглянул на то, как люди живут.

– Не, - сказал Герасимов.
– Я и сам там ни разу не был. И дядьку видел только в глубоком детстве.

– Ну, вот, мы вместе и поедем, а так, ты ещё неизвестно когда туда попадешь, - продолжал окучивать его Петров.
–

Потому что денег на билет у тебя больше нет.

– Минуточку, - насторожился Якушин, - интересно, и как же ты ему предлагаешь туда добираться?

– На машине, конечно.

– Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. На какой это машине без денег он поедет?
– произнес Якушин с нажимом, пристально глядя в глаза Петрову.

– Ну, как?
– озадаченно замялся Петров.
– На твоей.

– То есть меня спрашивать не нужно, хочу я или нет?

– Конечно, хочешь, - подключился Марков.
– Только представь, как беспонтово будет выглядеть, если тебя вернут на второй же день. А так, мы ещё поборемся.

– А вы в курсе, что это нереально далеко?
– даже разозленный Якушин выглядел на редкость симпатично.
– Очень далеко.

– В Интернете пишут, - тут же откликнулся Герасимов, - что дорога занимает семь-восемь часов из Москвы, а отсюда, наверняка, часа на два меньше.

– Легко сказать - восемь часов. Я никогда в жизни столько часов подряд за рулем не сидел. Я вообще права только в этом году получил.

– В прошлом, - подсказал Петров, но Якушин только метнул в его сторону гневный взгляд.

– В Пскове тоже полиция есть, если будет плохо, пойдем и сдадимся сами, - здраво рассудил Марков.
– Они позвонят моему папе, и нас люксом довезут до Москвы.

В этот момент Якушин обнаружил, что его бумажник тоже забрали, и он снова начал страшно ругаться, и все опять завели старое. Оказалось, что в бумажнике у него кроме денег был ещё и паспорт, и теперь остались всего три тысячи рублей и водительские права.

– Давайте же, - вкрадчиво произнес Амелин, - решайтесь. Сейчас девять, если ехать часов семь, то к четырем-пяти утра уже приедем. Это же совсем мало, только подумайте. Даже, если твой дядька нам рад не будет, то хотя бы даст переночевать.

– А с тобой я вообще никаких дел иметь не собираюсь, - ни с того ни с сего заявил Герасимов.

– Почему? - широко распахнутые глаза Амелина выражали искреннее недоумение.

– Потому что ты конченый придурок. Суицидник. Небось, ещё и наркоман.

Амелин равнодушно пожал плечами:

– А если и наркоман, то что?

– Что правда?
– испугалась Настя.

– Думаешь, это я простыл?
– сказал он доверительным тоном, подходя к ней вплотную.
– Ничего подобного. Это у меня ломка такая. Мне очень плохо. Очень.

И вдруг скрючив пальцы и скрестив на груди руки, медленно опустился на колени, прямо в кучу с вещами. Немного постоял так с жертвенным лицом, а потом свалился набок, и задергался, точно эпилептик. И все мы в немом недоумении застыли, глядя на это тупое кривляние. А затем вдруг перестал идиотничать, совершенно нормально сел и, глядя на нас снизу вверх, спросил: