Дети Шини

Ида Мартин

– Такой козел!
– сказал Герасимов, как только мы вышли из подъезда, с недоуменным осуждением качая головой.
– В саду вроде нормальный был, стеснительный даже.

Я вспомнила оценивающий взгляд и всю ту вызывающую пургу, которую он нес.

– Спасибо, что пошел со мной.

==========

Глава 5 ==========

Мою

переписку с Линор можно было бы издать целым бессюжетным романом с нескончаемым количеством глав и пространных отступлений. Всё о чем мне не с кем было поговорить, обсуждалось с Линор, не то, чтобы очень часто, но зато откровенно.

И ведь мне иногда казалось, что это человек, который несколько старше меня и опытнее. Да уж, знай я с кем имею дело, никогда не стала бы раскидываться фразами типа: "чем становишься старше, тем непонятнее, как жить дальше" или "большой город - большое одиночество" и задавать дебильные вопросы вроде: "почему, люди так любят показуху?", "что делать, если панически боишься темноты?", "отчего никому нельзя доверять?", "хотела ли бы ты снова стать маленькой, что бы ни о чем не думать?".

А также выкладывать всякие школьные и домашние заморочки. И хотя она тоже говорила о своём, толком понять, чем она живет и как, я так никогда и не могла. Иногда Линор рассказывала какие-то истории, то ли происшедшие с ней, то ли с кем-то из знакомых, то ли просто взятые где-то в сети. В основном, это были рядовые, жизненные ситуации, когда не знаешь, как поступить и что предпринять. Или же просто задавала вопросы.

Линор:

Чтобы ты делала, если бы нашла на улице телефон?

Осеева:

Я бы отдала.

Линор:

Я тоже раньше так думала, но никто даже спасибо не сказал. Хозяйка просто забрала и ещё смотрела так, словно его у неё из кармана вытащили.

Осеева:

Ты похожа на карманника?

Линор:

Это не важно. Просто удивляет, почему люди кругом такие. Почему они думают, что им все всё должны?

или

Линор:

Ты у родителей одна?

Осеева:

К сожалению. Я бы очень хотела брата или сестру.

Линор:

А если бы они тебя не любили? Или ты их.

Осеева:

Почему бы им не любить меня?

Линор:

Ну, так же бывает. По всяким причинам. Просто представь, что вот живете вместе, а брат тебя на дух не переваривает, родителей настраивает.

Осеева:

Наверное,

я попыталась бы как-то доказать, что лучше. Не знаю. Сделать что-то важное, хорошее, чтобы они поняли, как на самом деле всё обстоит. Или просто наплевала бы, послала всех к черту и жила так, как считаю правильным. По-своему. Сложный вопрос.

Или

Линор:

Что бы ты делала, если бы тебя гнобил весь класс? Просто за то, что у тебя есть свои принципы, другие не такие как у них? Потому что ты умнее и способнее? Просто потому что тебя воспитывали по-другому, потому что ты не умеешь унижаться и приспосабливаться? И тебе за это в спину кидали яйца и рвали карманы в раздевалке?

Осеева:

Если честно, я и сама ни с кем в школе не общаюсь. Но меня никто не гнобит. А если вдруг так случилось бы, то я бы сопротивлялась. Полнейший игнор и газовый баллончик в кармане. Щит и меч. У тебя проблемы с одноклассниками?

Линор:

Нет. Моим одноклассникам нет никакого дела ни до кого, кроме них самих.

Одним словом, за всем этим мне так и не удалось разглядеть саму Кристину.

Сколько я не перечитывала, какая-то явная проблема не вырисовывалась, а образ не складывался. Почти ничего не соответствовало тому, что я за это время узнала о ней самой. И ведь ни одной откровенной жалобы, никаких страданий или девчачьей лирики.

Местами проскакивали пространные размышления о счастье, смысле жизни и смерти, но как-то невнятно и без четко выраженной позиции, словно ей самой в этих темах было неудобно.

Телефон разрывался. Истерику Сёминой я предчувствовала всеми местами тела, поэтому отвечать не хотелось, но на третий раз не выдержала.

– Тоня, пожалуйста, мне очень нужно с тобой поговорить, - хлюпала она в трубку.
– Иначе я не справлюсь, я не смогу, я слабая. Очень. Давай встретимся, пожалуйста!

– Ладно.

Сначала я опять хотела позвать Настю к себе, но потом решила, что не заслуживаю тепла и комфорта, и что для такого человека как я самое место на зимней промозглой улице, грязно-серой, холодной и бесчувственной.

Я специально пришла к её подъезду раньше, села на спинку лавочки и стала ждать.

Пустое созерцательное бездействие. Под ногами колотый лёд и пенистая жижа от соли на асфальте, чуть выше - колючая проволока занесенных кустов, а над самой головой, на фоне равнодушного молочного неба, такие же уродливые ветви деревьев и нависающий прямоугольник Настиного дома.

Очень реалистичные и объемные декорации. Между ними едва различимое движение - безликие фигуры ничего не значащих прохожих. Ни дождика, ни снега, ни пасмурного ветра - всё как обычно. Просто жизнь. Я вне её и одновременно внутри.