Дети ночи
Шрифт:
Еще один? Старшее поколение не так многочисленно теперь. Неужели братья? Точно они. Да еще и на пике силы, или очень близко к тому. Крайне не хотелось бы с ними встречаться, но что теперь сделаешь… Они уже наверняка почувствовали меня, да и уходить теперь было бы невежливо по отношению к Бониарду. Ну-ка… Реска. Инк. Наймер и братья. Остальные слишком слабы чтобы на них обращать внимание. Хотя, не обращать на них внимание опасно. Тем более, когда эти пятеро здесь. Из них всех, какое-то подобие союза у меня было только с Наймером, но не получилось… Нет уж, каждый
– Благодарю за гостеприимство, Бониард. Вы учтивы как всегда. С вашего позволения я пожалуй присоединюсь к остальным гостям.
– Разумеется.
Ночь – время, когда становится возможным невозможное. Время, когда тайны тоже живут своей жизнью, и могут показаться, а могут заползти в такую глубокую нору, что вытащить их оттуда не представится возможности никому. Время, когда Игра идет полным ходом, и случайная оговорка может стать причиной взлёта или краха. Ночь это больше, чем всё перечисленное. Ночь это жизнь.
Но так же Ночь может стать временем покоя и сна. Временем, когда всё замирает и опустошается. Временем, когда либо едите вы, либо едят вас. И даже Дитя Ночи не могут отрицать, что Ночь больше и этого. Что Ночь – это смерть.
Никто не понимает сути двойственности вещей так хорошо, как Дети Ночи, и никто кроме них не умеет так умело играть на этом.
Бладер покачал головой. Он столько сил потратил, чтобы найти эту парочку для своего нового приобретения, а тот сидит рядом и не проявляет к ним никакого интереса. Что же должно произойти, чтобы этот Мараин наконец-то начал питаться? Они орут друг на друга уже битых два часа, а он сидит и зевает. Зевает!!! Мда… Дело похоже совсем плохо. Его зевание означает, что энергия потихоньку утекает из него, а он не умеет её останавливать.
– Ну и зачем, наконец, ты меня сюда притащил? Они ругаются, а мы подглядываем. Ты что, извращенец?
– Тебе нужны силы, Дитя. Тебе нужна их ярость. Еще немного времени и их ярость…
– И их ярость никогда не выльется наружу.
Бладер в изумлении посмотрел на Мараина.
– Объясни – потребовал он.
– Это ругань. С яростью у неё мало общего. Скоро они устанут и прекратят.
– Но тебе же нужна еда.
– А как я буду есть то, что даже не представляю себе, ты об этом подумал?
– Ну…
Бладер уже неуверенно посмотрел на ругающихся. Если говорить по правде, он понятия не имел, как питаются Мараины. Его собственное питание было намного проще и понятнее.
Мараин устало поднялся со своего места, потянулся и тихо сказал:
– Пойду пройдусь… Здесь сидеть толку никакого.
– Что!?! – возмутился Бладер.
– Что слышал.
И неожиданно для него, Мараин направился к ругающейся парочке.
– Господа, не стоит употреблять таких слов.
– А ты еще кто такой, чтобы нам указывать.
– Ну пожалуй если кто-то и мог бы вам указать – то это я.
– Не лезь не в своё дело, придурок.
– Это невежливо с вашей стороны.
– Да мне плевать, вежливо это или нет. Отвали.
– А не то что?
Мощный удар поверг Мараина на землю, прежде чем он успел договорить. Изумленный Бладер наблюдал, как Мараин, который мог походя раскидать дюжину таких буянов, прикрыл лицо руками и закричал:
– Не бейте меня!
Некоторое время удары сыпались только от одного, но чуть позже подключился и второй смутьян. Мараин, валяясь на земле, осыпаемый градом ударов, ухитрился извернуться, и ткнуть одного из нападавших в пах. У того перехватило дыхание, и чуть позже, когда он восстановил его, он накинулся на Мараина с удвоенной силой. Однако тот и не думал подниматься, и вместо этого провернул то же самое со вторым.
Бладер уже хотел подняться и подойти, когда Мараин неожиданно резко вскочил на ноги, и приник губами ко рту одного из нападавших.
– Ах ты … гребаный – заорал второй и принялся бить с еще большим энтузиазмом.
Однако Бладер резко застыл, чувствуя, как в его подопечного начала вливаться ярко-оранжевая мощная и упругая сила.
– Хочешь, я и тебя обслужу – лениво произнес Мараин, выпуская падающую жертву Поцелуя Страсти, и хватая второго.
Минуту спустя, Мараин уронил и вторую жертву. Посмотрев на Бладера, он усмехнулся разбитым в кровь лицом и сказал:
– С этих двоих больше взять нечего. А жаль. Вкусные.
– Но как ты…
– Не знаю. Жрать хотелось. А ты всё-таки ни хрена не соображаешь в ярости, и готов путать ее, с чем попало.
Поврежденные ткани на лице Мараина восстанавливались настолько быстро, что к концу фразы лишь кровь на лице свидетельствовала о недавних побоях.
– Похоже на то – удивленно ответил Бладер.
– Несомненно.
– Как и то, что нам предстоит многое узнать друг о друге. Ты сыт?
– С этих двоих? В общем – да, но я пока не знаю, надолго ли.
– Чувствуешь силу, которая бурлит в тебе?
Мараин прислушался к ощущениям и кивнул.
– Просто не давай ей уйти. На худой конец – сведи её потерю к минимуму. Прислушайся к себе, и ты почувствуешь, как это сделать.
– Ладно.
Бладер подошел к валяющемуся на земле корму и произнес:
– Ну, если они тебе больше не нужны…
– Не трогай их. В следующий раз я еще им скажу, что поимел их, когда вырубил. Ярость будет гуще.
– А ты фантазёр.
– Это у тебя всё просто, надо поесть - поймал и пьёшь. Надо силой запастись – то же самое. Ярость из человека добыть куда как тяжелее. Особенно в таких краях как у тебя. Здесь народ зашуганный, и даже одного упоминания о тебе боится. Гордыни ни у кого не осталось почти, не говоря уж о гордости. Я с тобой первый цикл, но вижу это крайне ясно, вот и приходится придумывать. Да и ты хорош. Тебе же необязательно полностью осушать их?