Дети ночи
Шрифт:
– С рождением тебя, Дитя.
– За что ты так со мной? – смог прошептать он.
– Я? Я к тебе и пальцем не прикоснулся. Это всё ты сам. Ты сам вступил на ту дорогу, которая сделала тебя Дитём Ночи. Я же просто следил за тобой.
– Дитём Ночи? – стал крепнуть его голос.
– Да.
– Что это?
– Ответ на этот вопрос жаждут знать все из нас, но не знает никто.
– Из нас?
– Я такое же Дитя Ночи, как и ты. Точнее не совсем такое, но тоже Дитя Ночи. Есть
и другие.
– Кто я?
– Ах, ну конечно… Ты же ничего не помнишь. Кстати, пусть тебя
– Становление?
– То, что ты только что испытал. Это и есть Становление. Без этого ты не смог бы стать одним из нас. Но, впрочем, хватит перебивать меня своими детскими вопросами. Ты задал пока всего один взрослый, и мне кажется, что именно на него и стоит ответить. Ты спросил, кем ты стал, так вот изволь… Ты стал Мараином.
– Я хотел узнать не кем я стал, а кем я был – вскипел новоиспеченный Мараин.
Неожиданно ярость перехлестнула через край, и его собеседника швырнуло через всю комнату, когда два мощнейших потока ядовито-оранжевой ярости ударили из глаз Мараина. В следующую секунду он разорвал цепи, которыми был прикован к стене и одним прыжком подлетел к упавшему.
Упавшего не было в том углу. Его вообще не было в помещении, и только его голос тихим шелестом звучал отовсюду:
– Люблю возиться с молодыми… глупцами… Ты сейчас упадешь.
И действительно, в ту же секунду Мараин почувствовал, что начинает падать окончательно обессилев.
– Надо приучаться экономно расходовать силы, Дитя. Иначе ты не проживешь долго.
– Кто я!!! И Кто ты!!!
Из воздуха соткалась фигура, в которой угадывалось человеческое начало, но сходство с человеком ограничивалось лишь обликом, и Мараин даже с закрытыми глазами не смог бы его спутать ни с кем другим. Холод и жар причудливым образом смешивались в нем, и били нестерпимым, ярким мраком.
– Ты – Мараин. А я… Я Бладер. Эта ночь для тебя первая, и тебе надо будет пережить еще не одну такую прежде чем войти в силу… Отдыхай, Дитя Ночи.
Ночь.
Ночь за окном была чудесна. Чалдиан никак не могла понять, почему же эти глупые смертные так боятся ночи, и чего ради, они так стремятся укрыться за стенами своих домов, хотя с такой радостью ведут её к себе. Свою смерть они всё равно этим не отдаляют, поскольку Халчала всё равно надо кормить.
Если честно, то Чалдиан считала, что ей крайне повезло, поскольку, как ей было известно, у прочих Детей Ночи не было, да и не могло быть ни напарника, ни компаньона. У неё же был Халчал. Больше чем компаньон. Ближе чем напарник. Часть её самой, которая служит ей так же, как и она служит ему, по обоюдному согласию. Пожалуй, это можно было бы назвать даже дружбой.
Чалдиан уселась на подоконник и свесила свои маленькие ножки вниз.
Всё-таки забавно, подумалось ей, что у них с Халчалом такой совершенный тандем. Халчал не мог войти в дом, если не было хоть какого-то входа, вроде открытой двери или окна, а она не могла войти в него если ей не разрешали войти, но при её внешности ей достаточно было прикинуться невинной сироткой и люди сами звали её к себе, а Халчал… Это уже было легче легкого. Надо будет покормить его побольше, неожиданно подумала Чалдиан. В последнее время Халчал явно перерабатывал пищу намного быстрее, а
Легкий ветерок теребил её светлые кудряшки, и она улыбалась ему, чувствуя, что он не несет в себе никакой угрозы. Впрочем, даже если бы и нёс, то она на своей территории и Халчала даже призывать ненужно, поскольку здесь она сливается с ним полностью. Хотела бы она посмотреть на того идиота, который рискнул бы напасть на неё здесь.
Старший прошелся по балюстраде и открыл дверь в библиотеку.
– Сидишь? – спросил он Младшего, который оторвался от книги при виде его.
– Сижу - согласился Младший.
– У меня для тебя новости.
Младший потянулся. Любые новости, будь они хорошие или плохие несли в себе разнообразие, которое было нечастым гостем в их поместье.
– И что у тебя? Бониард наконец-то решил умереть? Или Бладер? Может быть Реска решила приехать?
– Всё не то. Этой ночью умер Мараин, и Ночь явила новое Дитя.
– Тоже Мараина?
– Непонятно. Вроде бы да, но что-то в этом есть чересчур странное. Во-первых, Ночь никогда не являла Дитя так быстро. Во-вторых, Мараина убил смертный. В-третьих – неизвестно где именно Ночь явила новенького, и на чью территорию он покусится.
Младший задумался. Полученные новости были не из разряда плохих или хороших, а скорее из разряда интересных. Как было замечено по многолетним наблюдениям, Ночь обычно не являла новое Дитя раньше чем через месяц после смерти предыдущего, а тут… То, что Мараина убил смертный было конечно удивительно, но вполне возможно, они периодически откалывали подобные фокусы. И, наконец, невозможность определить место нового Становления. Абсолютно всегда место нового Становления удавалось установить с точностью до пары миль, а сейчас не удалось выяснить даже примерный регион.
– Подтверди мои мысли, Старший.
– Не могу. Я не знаю способов скрыть место Становления.
– Но, по крайней мере, признаешь, что это возможно.
– И я так же не знаю никого из нынешних Детей, кто был бы способен на такое.
– А из прошлых?
– А из тех, что были раньше, пожалуй, только Древнейший мог бы провернуть такое, если б был жив.
На этот раз молчание Младшего было более долгим, а раздумья более интенсивными. Древнейший был уникумом. Он был первым из Детей Ночи, и, судя по рассказам Старшего, обладал чудовищной силой и мастерством. Те обряды, которые проводили они вдвоём, объединяя свои силы и опустошаясь почти досуха, Древнейший проводил в одиночку позёвывая от скуки, а не от усталости. Он мог поставить задачу перед собой, и либо изменить уже существующие обряды, либо создать абсолютно новые, чтобы добиться нужного ему результата. Корм погибал под его обрядами сотнями, когда, как-то раз, он решил поспать сотню лет, а после этого проснулся с жутким голодом и неуёмной жаждой деятельности, притом никто так и не смог отыскать то место где он спал всё это время. Откровенно говоря, ни Старший, ни Младший не были даже полностью уверены в том, что он полностью умер.