Дети маркиза де Сада
Шрифт:
— А иначе поможем!
Альбина, испугавшись, стянула с себя трусики. Она старалась себя успокоить, что в процедуре личного досмотра нет ничего страшного, что это более, чем осмотр у врача, и ничего кошмарного ей не сулит.
Вот она перед ними в костюме Евы, и высокая подходит к ней. Берет в руки тяжелые, золотистые, вьющиеся волосы Альбины, удивительно цокает языком:
— Красивая у тебя грива… Веди себя хорошо, а то сбреют!
Альбина послушно кивнула. Перспектива лишиться своих прекрасных волос казалась ей ужасной.
А
Обыск головы длился достаточно долго. Обе женщины затем приступили к осмотру ушей, даже светили туда фонарями, словно освещения было недостаточно. После с помощью прибора полезли в ноздри. Заставили пару раз кашлянуть, снова светили.
Особенно неприятной оказалась процедура осмотра рта. Высокая женщина залезла туда рукой и оттянула язык. Да еще сдавила его, да так что Альбина вскрикнула. Ей провели пальцами по зубам, и засунули за щеку. Во рту остался привкус резины.
Не забыли надзирательницы проверить и глаза, довольно болезненно оттянув и веки. Обыск действительно выдался самым тщательным. У девушки осмотрели между пальцами рук, проверили ногти, далее уже достаточно больно потерли под подмышками. Давили так, что девушка вскрикнула.
Высокая «успокоила» её:
— Это еще цветочки! Ягодки будут впереди!
И сильно нажала Альбине на пупок. Девушка заскулила от боли. Обыск превращался в издевательство. Но высокая была права. Самая болезненная часть обыска была впереди. Сначала твердый как деревяшка палец ткнулся, Альбине глубоко во влагалище, вызвав, мучительное желание помочится.
Затем полезла в лоно Венеры и вся рука. А это весьма болезненно, раздвинув чувствительные стенки влагалища. Пальцы добрались до самой матки и стали крутиться.
Альбина застонала от боли и стыда. А женщина медленно и осторожно ковырялась в лоне. Она не торопилась, а шевелила пальцами, причиняя сильную боль самому чувствительному месту.
Альбина не выдержала, и попыталась извлечь руку из своего влагалища. Женщины свистнули и вбежала два милиционера. Они заломили Альбине руки, а женщина продолжила досмотр. Она осматривала влагалище и колупалась в матке куда дольше, чем следовало это делать для досмотра. Это делалось явно, чтобы унизить Альбину и причинить юной заключенной как можно больше боли.
Наконец высокая извлекла свою руку из лона Венеры, и приказала:
— Поставьте её раком!
Милиционеры вывернули девчонке руки и приказали:
— Стой смирно овечка! Когда сопротивляешься — больнее!
А высокая женщина ввела два пальца в задний проход. Альбина вскрикнула, очень ей уж грубо разрабатывали очко. А женщина все лезла в анальное отверстие, и её буквально рвала ткани и сдирала кожу.
Неожиданно милиционер осадил высокую:
— Не порви её… Мы еще хотим ею попользоваться!
Высокая
— Тут нужен настоящий зонд!
Мент усмехнулся:
— Прежний порвали, а нового не принесли… А вообще кончайте над ней издеваться. Эта девка как ангелочек и не надо её слишком уж травмировать!
Высокая возразила:
— Майор приказал, чтобы обыск был самый тщательный!
Милиционер усмехнулся:
— Он так всем в отношении зечек приказывает, чтобы сломать подследственных. Но на самом деле… Мы такой красивой подследственной еще не видели, поберегите её!
Высокая женщина извлекла палец из ануса и подчеркнуто ласково произнесла:
— Ну ладно живи!
Низкая замерила:
— Еще осмотрим её ножки, у нее такие изящные и ровные пальчики.
Альбину заставили поставить ногу на стул и осмотрели ступню. Подошва у девушки была еще нежной, не успевшей огрубеть от беганья по мягкой травке. Более низкая девушка с удовольствием перебрала Альбина пальчики и пощекотала пяточку.
Затем приказала поставить другую ножку и тоже пощекотала между пальчиками и закончила подошвой. Красиво поступила женщина, даже поцеловала Альбину в пятку.
Менты пожирали девчонку глазами. Женщины в белых халатах объявили:
— Ну что… Обыск окончен! Теперь её нужно помыть в душе! Выдать казенную одежду и в камеру!
Альбину прямо вот так голой повели по коридорам в душевую. Настроение девчонки было отвратительным, от обыска остались синяки.
Но особенно сильно болело влагалище. Его слишком уж грубо обследовали, засунули руку в резине, и даже не смазав вазелином. Жестокий обыск. А сейчас двое мужчин и две женщины ведут её коридорам совершенно голую. Какой ужас — видела бы её такой мама, или кто из прежних товарищей. Они бы смотрели со смесью сочувствия и презрения.
Скорее бы все эти процедуры окончились, и она бы оказалась в камере. Лучше всего конечно же в одиночке. Если ей с этим повезет.
Душевая оказалась просторной со светлым кафелем. И в ней о ужас мылось четыре женщины. Тоже молодые и симпатичные, у двух из них были наколки на теле.
Альбина смутилась. Она была девушка скромная, совсем не крутая, а тут зечки. Это понятно не самый приятный момент для обычного человека.
Молодые женщины её тоже заметили, и приблизились, ехидничая:
— О какая красавица… Офигительная чувиха!
Самая старшая на вид тридцати пяти, иронически заметила:
— А какие у нее сиськи! Само сниматься в порнофильмах!
И хлопнула Альбину по полной груди. Девушка попятилась, промямлив:
— Девчата не надо…
Старшая иронически посмотрела на Альбину и рыкнула:
— Надо…Ты такая красивая… Хочешь я тебе поцелую?
Альбина неопределенно кивнула. Женщина осторожно поцеловала девушка в алый сосок и ласково произнесла: