Дети дупликатора
Шрифт:
Грек принялся вертеть головой, оценивая местность.
— Кто-нибудь, по одному — справа-слева в обход метров на тридцать! — скомандовал он наконец.
— Налим, Киргиз! — шёпотом повторил Храп, потому что формально все охранники подчинялись ему, а не Греку.
Киргиз без лишних слов взял винтовку наизготовку и ушёл влево, не сомневаясь, что Налим точно так же двинул в противоположную сторону.
Сам Грек тоже приподнял ствол «калаша» и медленно, словно ступал по минному полю, двинулся вперёд.
Киргизу
Примерно на половине пути, когда до воронки осталось метров тридцать-сорок, Киргизу тоже показалось, что кто-то там шевельнулся. Он даже остановился, а секундной позже замерли и Грек с Налимом, скорее всего просто заметив остановившегося Киргиза.
— Что там? — с тревогой справился Грек.
— Хрен знает, вроде шевельнулся кто-то, — напряжённо произнёс Киргиз.
— Во, и мне тоже показалось. — Грек нерешительно покосился на Налима. Тот просто стоял и ждал, держа, впрочем, оружие наизготовку.
Ситуация сложилась дурацкая — ну что опасное могло встретиться так близко от периметра? Умом Киргиз это понимал, но на душе было до странности тревожно, причём тревога эта была какая-то иррациональная, будто в детстве в пионерлагере ночью, после хорошей порции дежурных страшилок.
Грек долго топтался на месте, жалобно глядя то на Киргиза, то на Налима. Но никому совершенно не хотелось приближаться к странному окопчику.
— Слышь, Грек! — вмешался Храп, которому странности уже надоели. — Хрен с ним, давай обойдём!
Оцеола, державшийся метрах в десяти от Грека с готовностью повернул на девяносто градусов вправо и двинул почти точно на север.
Киргиз прислушался к себе и понял, что против такого маневра его естество ничуть не возражает, особенно если своих догонять не по прямой, а по дуге, подальше от окопчика. Так он и сделал, пошёл по дуге. Грек, насколько было видно, поступил так же.
Неприятное чувство тревоги жило в душе Киргиза ровно до момента, пока между воронкой и людьми не стало больше ста метров. Приблизительно, конечно, но полноценное футбольное поле в этот промежуток точно влезло бы. После этого Налим пропустил вперёд Грека и Оцеолу и группа забрала влево, вставая на прежний курс.
— Хрень какая-то! — пожаловался Налим, поравнявшись с Киргизом. — Еле заставил себя подойти к этой яме!
Киргиз хмуро сознался:
— Таже фигня. Встал метрах на тридцати пяти, и дальше ну никак!
— Это пси-щиток, — тоном знатока подсказал более опытный Тучкин. — Точно говорю!
«Пси! — запоздало прозрел Киргиз. — А ведь верно! Кто-то запудрил нам мозги, придавил
— Как-то близковато к периметру, — засомневался Налим. — Но вообще похоже на то…
На первом километре после воронки Киргиз оборачивался раз двадцать. Никто группу и не думал преследовать, неуютное чувство бесследно пропало. Киргиз хотел было сказать, что как назад пойдут — надо будет обойти это место для вящего спокойствия, но вовремя вспомнил, что в Зоне загадывать на будущее не принято, и смолчал. Но саму мысль постарался запомнить.
Так они топали часа два с лишком. Начали попадаться аномалии и Грек периодически вынюхивал безопасный путь. Киргиз невольно сравнивал его действия с действиями Оцеолы, когда тот водил группу. В общем-то трудно было сказать кто лучше, оба справлялись, но Киргиз чем дальше, тем сильнее чувствовал разницу в подходах: Оцеола больше полагался на чутьё и интуицию, а Грек — скорее на голову, на интеллект и знание Зоны.
Ещё через часок, когда уже и до полудня было недалеко, Храп коротко перемолвился с Греком и объявил привал. Ребята не возражали: после достаточно интенсивного марша пора было и ногам дать отдых, да и в желудки чего-нибудь закинуть, потому что война войной, а обед по распорядку!
Пашка со своей спиртовой горелкой в этом выходе отсутствовал, поэтому пришлось соображать банальный костерок. Рационы у всех были одинаковые, разве только наполнитель отличался — свинина, говядина, курятина… Только Тучкин почему-то предпочёл креветок.
— Губа не дура! — оценил Налим, когда Тучкин добыл рацион с розовой надписью и нарисованным рачком на упаковке.
— Ты чё, не знаешь? — с серьёзной миной встрял Налим. — Креветки — это ж чистый белок, протеин! От них по ночам стоит знаешь как? Тучкину актуально!
— Вот как дам ща по рогам! — беззлобно огрызнулся Тучкин. — Привыкли дрочить по углам, уроды! А я так не могу.
— Ты, брат Тучкин, не подумавши с креветками-то! — продолжать стебаться Налим. — Сейчас наешься, а ночью ноги замёрзнут!
— Почему замёрзнут? — изумился Тучкин.
— Ну, как? — радостно принялся объяснять Налим, явно ждавший вопроса и самой возможности донести до коллег столь ценное знание. — Наешься креветок, ночью шняга твоя встанет, одеяло приподнимет, ноги оголятся и замёрзнут!
Оцеола обидно захихикал, а Грек так просто заржал в голос.
— Да ну тебя, — отмахнулся Тучкин. — Херню какую-то порешь… Какое, к бесу, в Зоне одеяло, а?
— Байковое, — со вздохом сказал Киргиз. — Зелёное. Как дома… У родителей дома, в смысле.
Налим опасливо покосился на Киргиза:
— Чё, ностальгия одолевает?
— Да как-то так вспомнилось, — пояснил Киргиз. — Я родителей лет пять уже не видел. А они не молодеют, понимаешь ли…
— Никто не молодеет, — пожал плечами Налим. — Мы тоже.