Дети дупликатора
Шрифт:
Псих сокрушённо вздохнул:
— Всё равно не могу поверить. Хотя лично мне это до лампочки: загран мне никак не получить, потому что у меня паспорта вообще нет.
— Думаю, можно восстановить, — предположил Сиверцев осторожно.
— Ага, — скептически возразил Псих. — Как скажу дату рождения, так меня в дурдом сразу и свезут.
— Ну, соври, какие проблемы?
— Так надо ж какие-то данные о себе сообщать — где родился, где учился…
— Подбери паспорт с трупа, — неожиданно нашёлся Сиверцев. — Сталкеры
— Ты не первый предлагаешь, — хмуро сообщил Псих. — Тоже, кстати, отличие: мне такое никогда в голову не пришло бы. А сегодняшние люди не видят в этом ничего страшного.
— А ты видишь, что ли?
— Вижу. Только не спрашивай что, я не умею объяснить. А и умел бы — боюсь, никто бы не понял.
Псих внезапно умолк, хотя по интонации напрашивалось продолжение. Кажется, он насторожился. Сиверцев насторожился тоже, поглядел вперёд, в стороны, назад обернулся, но сколько он не вглядывался, ничего тревожного не заметил.
— Что такое? — шёпотом спросил он спутника.
— Сейчас, — тихо ответил тот. — Не врублюсь никак… Вроде вон там, у ограды кто-то живой. Только… не совсем.
«Как это — не совсем?» — тоже не понял Сиверцев.
Сам он ничего особенного не ощущал — вокруг было всё так же серо и тихо, только карканье ворон слабо доносилось оттуда, где они с Психом только что прошли.
Псих, до сих пор вообще не прикасавшийся к автомату, перевесил его на грудь. Глядя на него и Сиверцев взялся за оружие, хотя толком не понимал даже в какую сторону целиться.
Медленно и осторожно Псих сошёл с тропки вправо, миновал низкий колючий сферический куст, который в Зоне именовали перекати-полем, но в отличие от настоящего перекати-поля эти кустики прочно держались за почву и с места даже не думали сдвигаться. И остановился.
Он неотрывно глядел на что-то, скрытое от взгляда Сиверцева кустом перекати-поля, что-то у самой проволочной ограды Свалки.
Набравшись храбрости Ваня тоже обошёл куст, едва не уткнулся Психу в спину и опасливо выглянул у того из-за плеча.
Привалившись спиной к столбику ограды сидел мутант, в котором Сиверцев с удивлением опознал кровососа, только совсем маленького — вероятно, молодого, подростка. Мутанту было явно нехорошо. На висках его кровоточили язвы, щупальца около рта безвольно висели, поза была одновременно и напряжённая, и словно бы бессильная и, вдобавок, пахло от него как в гнойном отделении хирургии, только без запаха медикаментов. Болезнью и погибелью.
Мутант, с трудом повернул голову в их сторону. Голова нетвёрдо покачивалась, похоже, кровососу стоило больших трудов держать её. Взгляд был мутный.
— Опа, — едва слышно произнёс Сиверцев.
В следующую секунду кровосос слабо всхрапнул, тело его слегка дёрнулось, словно от внезапной
А ещё секундой позже Ваня заметил на темени кровососа небольшое отверстие. Такое же, как у слепой собаки, подстреленной Филиппычем во время последнего обхода сенсоров. Только белесого червя не хватало. Псих внезапно сцапал Ваню за рукав, отчего тот вздрогнул.
— Пойдём! Скорее! — процедил Псих сквозь зубы и потащил Сиверцева прочь, к тропе, а потом и по тропе, в прежнем направлении.
— Да иду я, иду, — пробормотал Ваня, придерживая рукой автомат и прилагая немало усилий, чтобы устоять на ногах — Псих тащил его железной рукой и довольно быстро. И беспрестанно твердил при этом:
— Скорее! Скорее!
Ограда бывшего НИИ «Агропром» была посолиднее, чем вокруг Свалки — не легкомысленная местами ржавая колючка, а монолитные бетонные плиты. Однако время и запустение коснулось и их: когда-то плотно пригнанные к массивным столбикам и выставленные по ниточке, теперь они где покосились, где накренились, где просели, где выщербились, а в нескольких местах и вовсе упали. Правда, упавших было совсем мало — большая часть сохранила вертикальное или близкое к вертикальному положение.
Здание института хорошо просматривалось, невзирая на множество деревьев, обросших после зимы новыми листиками, но была это не свежая зелень здорового леса или парка, а мелкие тёмно-зелёные листочки с зазубренными краями, жёсткие, будто наждачная бумага. И такие же шершавые. Тиранёшься — кожу до крови стешет, а одежду может и продырявить. Даже неопытный Ваня Сиверцев знал, что от деревьев нужно держаться подальше, потому что они и сами не подарок, да плюс в кронах обитало много неприятной мелочи.
Псих вместо того, чтобы искать убежище в зданиях (Сиверцев знал от бойцов и знакомых сталкеров — убежища там есть, и неплохие), зачем-то отклонился к полю аномалий между Агропромом и Свалкой, а потом и вовсе пошёл вглубь поля, аккуратно огибая опасные места. Ваня в который уже раз за сегодня напрягся и сосредоточился на том, чтобы и не вляпаться никуда, и от Психа не отстать, а это было не так уж и легко.
В итоге Псих вывел к небольшому холмику, оказавшемуся присыпанной чернозёмом кровлей схрона.
Вход в схрон располагался с северо-западной стороны — площадка из нескольких бетонных плит, короткий тупичок под бетонным же козырьком и в торце тупичка запертая на висячий замок массивная, как в уважающем себя бомбоубежище, дверь. Висячий замок на такой двери выглядел примерно как лодочный двигатель на самокате, но оказалось, что он больше для бутафории, чем для охраны. Основной замок (точнее — кодовый модуль основного замка) прятался сбоку, между плитами облицовки, а ключ к нему выглядел как пластиковая банковская карта.