Детектив
Шрифт:
— Пат — свой, Виргилио! Он книжки пишет, представь! Залепи ему любое дерьмо, он — бац! — и готов рассказик. Рассказик, ничего конкретного, нам от этого никакого вреда, и сам помалкивает.
— Точно, — закивали все, — Пат не из болтливых. Он знает, что мы делаем с болтунами, верно, Пат?
— Верно, — кивнул Дженсен.
Ему быстро освободили место и придвинули стул. Дженсен сел напротив здоровяка и сказал небрежно:
— Нет причин для беспокойства, Виргилио. Считай, что я уже забыл твое имя. Однако мне нужно задать тебе один серьезный вопрос. — Все за столом уставились на него. — Можно мне заказать для тебя выпивку?
Смуглый
— Я сам заказываю выпить.
— Прекрасно, — Дженсен не отвел глаз. — Тогда мне двойной “черный лейбл”.
— Принято, — заверил мгновенно возникший официант.
Виргилио поднялся на ноги и стал еще огромнее, чем казался прежде.
— Сначала я пойду отлить, — объявил он хрипло и направился в сторону туалета.
Глядя на его широченную спину, один из сидевших за столом, которого называли Голландец, сказал Дженсену:
— Он к тебе присматривается. Моли Бога, чтобы ты ему понравился.
— А что будет, если не понравлюсь?
— Плохо будет. Он колумбиец, а сюда приезжает на время. Говорят, у себя на родине он круто расправился с четырьмя придурками, которым вздумалось постукивать в полицию на тамошнего босса. Знаешь, что он сделал? Он их переловил по одному, привез в лес, привязал к деревьям, а потом мотопилой отсек каждому правую руку.
Дженсен нервно отхлебнул виски.
— Тебе полезно свести знакомство с Виргилио, — зашептал ему на ухо Эрли. — Мы идем на одно дельце нынче ночью. Хочешь поучаствовать?
— Да, — согласился он не раздумывая, потому что новая мысль уже пришла ему в голову.
— Когда он вернется, — сказал Голландец, — выжди немного и сам отправляйся в сортир. Мы спросим Виргилио, можно ли взять тебя с собой.
Дженсен поступил, как ему велели. Вскоре ему ответили утвердительным кивком.
— Поезжай за тем джипом, — сказал Голландец. — Когда они остановятся и выключат габариты, сделаешь то же самое.
Время приближалось к трем часам утра. В принадлежавшем Дженсену “вольво” они проехали километров пятьдесят на юг по Флоридскому шоссе, следуя за джипом “чероки” с Эрли за рулем и Виргилио в качестве пассажира. Выехав из Флориа-Сити, возле въезда на дорогу к Эверглейдс, они свернули на Кард-Саувд-роуд — пустынную дорогу, ведущую в сторону Ки-Ларго. В скудном свете ущербной луны Дженсен мог разглядеть океан и многочисленные плавучие домики, тянувшиеся вдоль берега. Никаких населенных пунктов, где было бы светлее, им уже не попадалось, как и машин на дороге. Ночью водители предпочитали более безопасное Первое федеральное шоссе.
— Я бы никогда в жизни не смог торчать в такой дыре, — сказал Голландец. — А ты?
В свете фар их машины возникла на мгновение руина, которая была когда-то катером, с надписью по борту: “Синий краб. Продается”. Дженсен ничего не ответил своему спутнику. Он уже с трудом понимал, зачем ему понадобилось ввязываться в эту темную авантюру.
В этот момент джип впереди съехал с асфальта на покрытую щебнем обочину и остановился, его фары и огни погасли. Дженсен повторил маневр и выбрался из машины. Эрли и Виргилио ждали. Ни слова не было произнесено.
Верзила-колумбиец подошел к самой воде и уставился в черноту ночи.
Внезапно показался свет фар. Через несколько секунд рядом с джипом припарковался фургон с названием фирмы “Друг
— Меня похитили! Я — Стюарт Райе. Эти люди меня убьют! Помогите!
Огромным кулаком Виргилио ударил Спои по лицу, не дав договорить. Калека закричал, из уголка рта заструилась кровь. Голландец суетливо водворил кляп на место. Но глаза пленника все еще умоляли, просили помощи. Дженсену пришлось отвести взгляд.
— Живо! — отрывисто приказал Виргилио и покатил кресло к воде, легко приподнимая его, если колесо наталкивалось на крупный камень. Двое из фургона шли следом. Один нес цепь, другой — тяжелый бетонный блок. Голландец увязался за ними, жестом показав Дженсену идти следом. Тот подчинился с неохотой. На берегу остался один Эрли.
Пройдя немного по обнажившемуся в отлив дну, они зашлепали по воде. Виргилио катил кресло с отчаянно извивавшимся в нем Спои, покуда колеса почти полностью не ушли под воду. Без подсказки двое других быстро пропустили цепь несколько раз между спицами колес и прикрепили оба ее конца к металлическому кольцу, торчавшему из бетонной болванки.
— Теперь уж точно не всплывет, — хихикнул Голландец. — Прилив начался. Его накроет с головой, но не раньше, чем через пару часов. Будет у гада время подумать.
Обреченный на смерть не мог не услышать этой реплики и с силой дернулся в кресле, но в результате оно еще глубже ушло в воду.
В темноте никто не видел, как Дженсена пробирает дрожь. Он понял, что станет соучастником в убийстве, как только увидел, какой “груз” привез фургон. Но так же ясно понял он и то, что уйти теперь нельзя. Попытайся он сбежать, Виргилио разделается с ним не менее жестоко.
Где-то в глубине его естества тонко пискнул уже знакомый внутренний голос: “Во что ты превратился? Когда ты перешел грань?” А потом пришел ставший уже привычным ответ: “Меня прежнего больше нет”.
— Уходим, — распорядился Виргилио.
Пока они выбирались на берег, оставив кресло и привязанного к нему человека во власти приливной волны, Дженсен изо всех сил старался не думать, какой будет смерть Спои Раиса, но не мог отогнать от себя этих мыслей. Он представил себе Раиса беспомощно наблюдающим, как постепенно прибывает вода. Вот он уже чувствует соленую влагу на своих щеках… Чуть позже он отчаянно вытягивает шею и при каждой возможности судорожно хватает ртом воздух… До самого последнего мгновения он будет инстинктивно стремиться выжить… Он, вероятно, даже сможет задерживать дыхание, зная, что конец близок… Потом уровень воды поднимется еще немного, он поперхнется, закашляется… Еще минута, и его легкие наполнятся водой. Смерть наступит как акт милосердия…