Десятая сила
Шрифт:
Калвин удерживала половинки вместе, по руке на каждой, и спела песнь железа, чтобы соединить два куска. Трещина посреди маленького диска срасталась и пропала. Когда Колесо стало целым, Калвин сжала его, погладила камень пальцами, посылая в диск исцеляющую магию Становления. А потом она опустила Колесо на колени и убрала руки.
Она смотрела на предмет силы, жуткий секрет, который Высшие жрицы Антариса оберегали поколениями, камень, что остановил весну и выпустил на Тремарис снежную болезнь.
Колесо лежало безжизненно на ее коленях. Оно было мертвым.
Крепко сжимая Колесо, Калвин подбежала к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Снег сыпался сильнее, чем раньше, скрывал серебряные шпили и купола. Тяжелые тучи закрыли небо. Пока она смотрела, иней покрыл окно. Мир погружался в зиму; колдуны все еще болели. Дэрроу умирал. Она слепо направила все надежды на простой кусок гранита. Она была Поющей все песни, но ничего не могла сделать.
Звук позади заставил ее обернуться. Самис сел, убрал руки от лица, и Калвин увидела, что он не всхлипывал, а тихо посмеивался.
— Молодец, маленькая жрица! — его низкий голос гудел гордостью. — Я думал, ты испугаешься. Но Поющая все песни должна принимать и тьму, и свет. Не бойся тьмы, Калвин. Во тьме есть сила.
— Но в Колесе нет силы! — завопила Калвин. — Ничего не изменилось! Ничего! — она повернулась к стеклу. Тени снежинок плясали на ее глазах, ее голова была тяжелой. Она убрала бесполезное Колесо в карман.
Голос Самиса разочарованно зазвучал за ней:
— Так твои жрицы ошибались. Камень без силы, — он подошел и поцеловал ее в лоб. — Но ты проявила себя сегодня, моя королева, моя императрица! В тебе течет сила. День за днем я наблюдал, как она растет, но теперь она наполнила тебя, — он понизил голос. — Я едва могу на тебя смотреть. Ты все-таки Поющая все песни, — он сжал ее ладони и закружил. — Это новый рассвет Тремариса! Старые боги мертвы. Мы — новые боги!
Они кружили по башне, пока у Калвин не закружилась голова, пока не слились звезды и луны. Ее длинная коса распустилась, волосы рассыпались по плечам. Самис остановился, и она врезалась в него, тяжело дыша, и он обвил ее рукам и прижал к себе. Она подняла голову, его сердце бешено колотилось под ее ладонями. Белки его глаз были желтыми с красными точками, где их пронзили кусочки льда. Он убрал волосы с ее лица ладонями в крови и прошептал:
— С тайнами Десятой силы и нашим могучим кораблем нам все будет подвластно. Забудь Тремарис! Мы сможем бросить замерзший, пустой и больной мир гнить. Вместе, моя Калвин, мы с тобой… — прошептал он, — будем править мирами за звездами.
Калвин не могла отвести от него взгляда. Она подумала, что он безумен. И вдруг она притянула его лицо к себе, целовала его окровавленные глаза снова и снова, его лоб и губы. Она ощущала соль. Кровь Самиса. Слезы Самиса. Одна его ладонь оказалась в ее волосах, другая сползала по ее телу. Калвин прижалась к нему.
— Моя королева, — прошептал он. — Моя маленькая императрица, — он вскочи, сжимая
Комнатка на вершине башни была окружена бесшовным окном с низкой полкой под ним. Группа стульев с высокими спинками стояла кольцом лицами к изогнутому окну.
Самис широко раскинул руки, словно пытался обнять комнату и все в ней, его темный плащ развевался вокруг него.
— Тут Древние управляли кораблем! Подними его для меня, Калвин, моя королева! Пусть Спарет взлетит!
Он усадил ее в кресло с высокой спинкой. Калвин сжала подлокотники. Ее ладони глубоко погрузились в мягкий металл и застряли там. Ощущение было странным, но не неприятным, она словно оказалась в холодном желе. Она ощутила слабое покалывание магии на кончиках пальцев, прохладный материал кресла воспринимал магию. Она интуитивно поняла, что эти кресла работали как усилитель, сплетая и увеличивая силу певчих, что сидели там.
Самис сел в кресло рядом с ней, и материал сковал его руки до локтей. Он посмотрел на Калвин кровавыми слезящимися глазами.
— Пусти меня, — прошептал он. — Пусти.
Калвин смотрела на него, ощущала его кровь на языке. Туман горя в ее голове рассеялся, словно подул холодный ветер.
— Самис? — прошептала она, но он отклонился в кресле, на лице была маска транса. Он загудел ровную песню, и со странным спокойствием Калвин присоединилась к нему.
От заряда силы кресла и пол комнаты задрожали, трепет дошел до основания башни. Двое певчих исполняли магию, что освобождала нечто застрявшее, и Калвин ощущала, как магия накапливается под ней, словно она была на вершине вулкана Дорьюса, и он собирался извергаться. Она пыталась сжать подлокотники, но пальцы лишь погрузились глубже в мягкий металл.
Башня содрогалась, их окружил гул, словно фундамент города пытался освободиться. Город, серебряный корабль, словно дерево, вырывали из земли с корнями. Калвин видела в окно, как падают деревья, поднимаются клубы пыли, пока корабль отрывался от земли, где пробыл так долго.
Голова Самиса откинулась, его закрытые глаза были кровавыми щелями. Калвин сидела прямо на краю кресла, нервы покалывали. Гул стал ревом, что заглушил их пение. Зубы Калвин стучали, волосы упали на лицо. Но они с Самисом пели, и сила накапливалась. Как-то раз Калвин призвала чары, которыми не могла управлять, и это чуть не уничтожило ее. Эта магия была близка к той силе, и она молилась, чтобы Богиня защитила ее.
Дрожь стала такой, что казалось, что Спарет развалится на куски, и корабль вырвался. Калвин вжало в кресло, но она сразу ощутила невероятную легкость, большой серебряный корабль поднялся в воздух. Все чудом утихло. Гул и стоны пропали, осталась их горловая песня железа. Калвин склонилась вперед. Огромный серебряный корабль оторвался от земли, повис над лесом. Внизу был огромный кратер взрыхленной земли, где раньше был город, белое море заснеженного леса окружало его. Снег падал в кратер, буря угасала.