Десятая сила

Констебль Кейт

Видимость была самой сложной силой из всех, что Калвин пела; там были вариации нот, ударений, высоты, а сила дыхания меняла иллюзию кардинально. Если Сила ветров была как взмах кружкой с краской, Сила Видимости была как рисование мелкой картинки волоском.

— Неплохо, маленькая жрица, — сказал Самис. — Повара Гиберы не подали бы лучше.

Небо было темным, и Калвин поняла, что устала.

— Не знаю, как столько гелланийцев поют песни видимости. Это так сложно. Они все, видимо, с редким даром.

Самис сморщил

нос.

— Многие из них учат — или покупают — лишь один трюк, и им этого хватает. Они знают одну песню, чтобы сделать ярче выцветшую ткань или заставить тусклые камни сиять. А потом они оберегают эту песню, как драгоценный камень. Чары фальшивого сна стоят больше года моего проживания в Меритуросе. Так называемые, колдуны Геллана — просто коробейники, не достойные их мастерства.

— Мне не нравится Сила Видимости, — сказала Калвин. — Она не честная.

Она ждала, что Самис рассмеется, но он не стал.

— Как и все остальное в мире, ее можно использовать для добра или зла, — он проверил пальцем ветер. — Ночью нам зачарованный ветер не нужен. Поток изменился. Если он продержится, мы доберемся до Спарета к утру.

— Так скоро? — воскликнула Калвин.

Самис вытянул ноги в тесной лодке, заставляя ее подвинуться.

— Хочешь снова увидеть Заброшенный город? Ах, великие были дни, дни нашей охоты, да?

— Ты убил моего друга Занни, ты чуть не убил всех нас!

Самис пожал плечами.

— Ты не охотник. Думаю, Дэрроу видит это иначе, — он скрестил ноги, его плащ сдвинулся, открывая кожаные сапоги до колен. — Когда вы бросили меня умирать в Спарете, я долго оставался там. Я сделал много открытий. И одним из них я очень хочу с тобой поделиться.

— Полагаю, новым способом убийства.

Самис рассмеялся.

— Дразнишь меня, маленькая жрица? Отлично! Мы подружимся.

— Как вы с Дэрроу когда-то?

Она говорила с сарказмом, но Самис ответил печальным тоном:

— У меня больше не будет такого друга, как Дэрроу.

Калвин снова ощутила запах, как специи Меритуроса, и сильное здоровое тело подвинулось под складками его плаща.

— Спи, кроха, — тихо сказал он. — Завтра будет знаменательный день.

ОДИННАДЦАТЬ

Серебряный корабль

Калвин проснулась от естественного сна, а не насланного чарами видимости. Она села, закоченев от холода, и укутала плечи в полосатое гелланское одеяло. Луны пропали на западе, и слабый свет на востоке сулил наступление рассвета.

Самис навис над ней, черный силуэт. Он указал вниз. Облако внизу рассеялось, и Калвин увидела неровную поверхность заснеженного леса. Ее сердце ёкнуло, она заметила гладкий лед на горизонте: море.

Самис присел рядом с ней.

— Спарет.

Корабль покачнулся,

когда они склонились у борта. Восходящее солнце было видно за паутиной серебряных шпилей и куполов, они становились розовыми, золотыми и аметистовыми. Это был заброшенный Спарет, виднелся среди леса.

Самис подвигал рычаги, и серебряный шар опустился к руинам. Башни и крыши становились все больше, город окружил их, пока Самис направлял корабль к пустой площади со шпилями по углам. Он пел чары железа, чтобы придержать корабль, пока Калвин вылезала. Она устала, тело болело, и она была рада твердому серому камню под ногами.

Самис сошел с корабля и сменил рычание чар. Серебряный шар полетел в бледное небо, на нем сверкало солнце.

— Что ты делаешь? — закричала Калвин.

— Нам это уже не понадобится, — улыбнулся Самис. — А здесь это будет лишний раз соблазнять тебя, дорогуша, — его плащ развевался за ним, он развернулся и пошел прочь.

Калвин поспешила за ним по пустым улицам. Рушащиеся стены и голые деревья покрывал иней. Даже нежные изгибы серебряных куполов и тонких башен выглядели так, словно их вырезали изо льда.

Самис прошел мимо места их последней встречи полтора года назад. Длинные куски оторвались от башни, когда магия Самиса не сработала, и они остались на месте. Самис шагал, не оглядываясь, а Калвин невольно смотрела туда, где они оставили тело Самиса, безжизненное, в сером плаще.

— Ты много думаешь о прошлом, дорогуша, — едко сказал Самис, словно читал ее мысли. — Ты должна научиться смотреть вперед, как я.

Они забрались на холм и попали на небольшую площадь, залитую утренним светом, с видом на город сияющих шпилей и куполов. Неглубокий фонтан на площади города был покрыт льдом, в нем замерзли мертвые листья.

Самис взмахнул плащом и сел на край фонтана.

— Это место подойдет. Пора начать наши уроки.

— Еще чары железа и видимости? — Калвин осталась стоять. — А как же обещание? Ты сказал, что отдашь мне… реликвию Богини.

— Да, да. Всему свое время, дорогуша, — его глаза сияли. — Но сначала, маленькая жрица, я научу тебя тому, что забыл другой мир. Десятой Силе.

— Десятой Силе! — Калвин уставилась на него. — Сила в… — она заставила себя замолкнуть. Самис не понимал магию Колеса? Он хотел научить ее темным и сильным чарам?

— Сядь, кроха, — Самис вытащил из кармана серебряный диск и показал ей. Он был размером с его ладонь, покрытый резьбой, что сияла золотом на солнце. Он тихо сказал. — Десятая Сила — это Сила Знаков.

Калвин моргнула в смятении. Этого она не ожидала.

— Знаков?

— Каждый символ представляет звук, — Самис указывал на мелкие значки. — Этот в форме яйца — «а-ах», а эта вилка — «и». А эта горка — «ллл». Понимаешь?

— Н-наверное, — Калвин невольно заинтересовалась, подошла к серебряному диску.