Десятая сила
Шрифт:
Самис сел, снова вытянул ноги, словно ничего не произошло.
— Сила Железа. А Сила Становления?
Калвин отвернулась, чтобы скрыть слезы гнева и унижения. Она ругала себя за эту глупую уловку. Она даже не знала, пыталась ему навредить или показать силу.
— Я не хочу вредить тебе, маленькая жрица, — он склонился и коснулся ее щеки пальцем, разворачивая ее голову. — Но без глупостей. Ты хочешь, чтобы Дэрроу жил или умер? Мы должны работать вместе. Другого пути нет. Понимаешь?
Калвин
Я тебе помогу.
Самис сдвинул густые брови.
— Ты меня удивляешь, маленькая жрица. Я думал, ты будешь сопротивляться сильнее. Признаюсь, я разочарован.
При одном условии.
Колдун расслабился и рассмеялся.
— Так-то лучше. Назови свою цену, дорогуша.
Калвин замешкалась. Теперь ей нужно быть осторожной. Что бы ни случилось, он не должен понять, что у нее другой кусок Колеса.
Ты украл из Антариса священную реликвию Богини. Если отдашь ее мне, я помогу тебе.
— Ах! — протянул Самис. — Твои желтые дамы были так щедры… отдали много подарков. Реликвия, говоришь? Статуя или камень?
С-сломанное Колесо, — Калвин решительно посмотрела в его глаза.
— Было что-то такое, — сказал Самис после паузы. — Среди моих вещей в Спарете. Придется поискать, — он улыбнулся.
Калвин смотрела на него. Это было слишком просто. Она подозревала, что Самис обманывал ее.
— А теперь скажи, — заговорил колдун, — у тебя есть Сила становления?
Да, — сказала Калвин через миг.
— Конечно, Сила Льда, — он оскалился в улыбке. — Осталась Сила Огня, и ты будешь Поющей все песни.
Калвин ощутила прилив хищного наслаждения.
Из-за твоих игр Горн Огня утерян. Утонул в Узле вод. Поющей всех песен теперь не будет. Тайны Силы Огня утеряны навеки.
— Да? — Самис странно улыбнулся ей. — Неужели? — он взглянул на солнце и поднял в воздух влажный палец. — Далеко на запад, — буркнул он. — Я угостил тебя завтраком. Не хочешь отплатить услугой?
Чего ты хочешь? — но Калвин уже догадывалась.
— Спой ветер, чтобы он понес нас на юг, дорогуша.
Разве ты не управляешь чарами?
— Не изображай неведение, маленькая жрица. Мы должны быть честными друг с другом. Магия железа не работает на таком расстоянии от земли, и ты это прекрасно знаешь. Не все, что строили Древние, работало от чар, но ветер будет полезным.
Калвин кивнула. Самис зарычал магию железа, и тросы отпустили руки и ноги Калвин, шелковый кляп упал.
— Пой, маленькая
Ветер Калвин весь тот день нес их на юг. Облака внизу были такими густыми, что корабль будто парил над еще одним снежным пейзажем с горами и ущельями, что менялись от движения воздуха.
Вечером Самис чарами видимости изменил чашки холодной воды на пряное вино.
Калвин вскинула руку.
— Я не пью вино.
— Не бойся, дорогуша, это тебе голову не вскружит.
Калвин скривилась, сделав глоток.
— Теплым было бы вкуснее. Жаль, Горна нет.
Она поразилась яростному оскалу на лице Самиса.
— Ты и твои друзья были недостойны хранить Горн, — прогремел он. — Кила рассказала, как вы его использовали — грели постели, а еще как фонарь! Где же уважение к предметам силы? Лучше ему лежать забытым в Узле вод.
Глаза Калвин жгло; но разве ей было дело до мыслей Самиса?
— Без огня мы бы умерли, — проворчала она.
Самис фыркнул, но опустил тему.
— Что хочешь съесть? Назови, и твое желание будет выполнено.
Калвин замешкалась.
— Жареную форель, — сказала она. У нее было скрытое и счастливое воспоминание, как они с Дэрроу ели форель у ручья.
— Не голубь в ягодном соусе? Не устрицы в масле? Не манго?
— Что бы я ни попросила, питать это будет как сухарь, — сказала Калвин. — Так что разницы нет, да?
— Твоя логика восхищает. Если хочешь жареную форель, так тому и быть.
В этот раз Калвин оказалось сложнее поверить иллюзии, и ее рыба была жестче, чем должна была.
— Теперь мне, — сказал Самис, когда она доела. — Сегодня я хотел бы гиберанский пирог.
— Я никогда не ела гиберанский пирог. Я не знаю его вкус. Не знаю, что петь.
Самис взмахнул рукой.
— Я тебя научу. Пока не думай об облике вещи. Начнем с запаха, — он спел четкую высокую песню, и в воздухе появился сильный запах дичи. — Попробуй.
Калвин вдохнула и повторила пронзительную песню.
— Выше! — рявкнул Самис. — Выдыхай со дна легких! Боги, девчонка, тебя не учили, как использовать дыхание?
Калвин пела снова и снова, повторяя песню Самиса, что вызывала запах пирога, а потом вкус, а потом вид нежных кусочков мяса цапли в пряном соусе, укутанных в сваренные на пару листья кувшинки.