Десять писем
Шрифт:
Р. — Что за номер?
В. — О, это потрясающе! Они будут исполнять танец живота. Шесть мужчин и три женщины. А потом они совокупляются прямо на сцене. Но так как женщин вдвое меньше чем мужчин, то негры дерутся за обладание ими и дерутся самым настоящим образом, до крови, до увечий, до полной потери возможности сопротивляться победителям. О, ты бы видел!..
Р. — Интересно…
В. — Подружка рассказывала, что она под негром два, а то и три раза кончила… А с мужем никогда не было больше одного раза…
Р. — Не понимаю…
В. — Погоди! А Мэри…
Р. — Маленькая, Элегантная такая?
В. — Да, да! Так вот, она с мужем взяли после ревю к себе негра.
Р. — С мужем?
В. — Ну, да. Так вот, она кончила под негром три раза, а потом еще под мужем один раз.
Р. — А муж?
В. — Он стоял и смотрел на них.
Р. — Гм…
В. — Говорят, что это очень возбуждает.
Р. — Кого?
В. — И женщину и мужчину. Мэри, например, говорит об особенной двойной сладости при совокуплении с одним под взглядом другого. И ее муж был очень возбужден и тут же при негре взял ее…
Р. — Да…
В. — Знаешь, что? Давай после свидания с «ним» возмем того, что сидит вторым с права… А? Я побуду с ним, а ты посмотришь… А потом… ты меня… А почему у тебя не стоит?..
Р. — Я думаю о другом.
— В этом месте тоже сделайте заметку, — сказал Хаяси, передавая машинистке просмотренные листки донесения агента Мацурами.
— У него точность магнитофонная! Да и ловкость обезьяны!
Хаяси снова взялся за записки Анри Ландаля по письму Мэг.
… Однако к этому я не был расположен. Меня занимала мысль о значительном запоздании «его». Кроме того, я заметил новое легкое покачивание портьеры, как будто кто-то стоял за ней и пошевелился. Я решил понаблюдать за портьерой…
Но здесь мое внимание привлекла сцена. И даже моя спутница заинтересовалась необычностью постановки, оставила меня в покое и не отрываясь смотрела на сцену.
Музыка играла что-то тянучее и очень волнующее.
И вдруг на сцене в центре круга, образованного прожекторами, возникла фигура, фигура необыкновенно худой, черной и совершенно обнаженной женщины. Ее тело было разрисовано под кости скелета и производило жуткое впечетление. Казалось, скелет, стоит на сцене, родрагивая в такт музыке.
Внезапно фигура заговорила. Ее низкий и хрипловатый речитатив, усиленный микрофоном, проникал в мозг так, что захватывало дыхание и какими-то спазмами сжимали горло…
В зале была мертвая тишина и только голос: невероятный, проникающий в каждую клетку, наполнял все вокруг. Она пела, если это можно назвать песней, о Хиросиме:
Сожженый ветер.Миллионы труповРазвеет пепломПо всей вселенной…Пока не поздноМолитесь людиИ гордо ждитеМгновнья смерти…От слов
Одинокий женский крик слегка заглушил начало новых строк:
От звездной вспышкиПланеты рухнутИ пламя адаСойдет на землюЛишь холод смертиОстудит душу!Пока не поздноМолитесь, люди…Женщина извивалась в такт музыке и словам… и вдруг рухнула на пол безжизненной грудой костей…
Вот и все, что я помню. В этот момент я чувствовал какое-то смутное беспокойство, щемящую сердце тревогу…
Как в тумане всплывает у меня в памяти тот момент, когда кости скелета рушились… Да, именно тогда своим боковым зрением я, как буд-то, заметил плавное движение портьеры и какую-то тень… А может быть мне все это почудилось? Однако, я сделал в тот миг какое-то сильное, инстинктивное движение в сторону и тотчас ощутил невиданный, режущий ролчек в спину, странный такой толчек… И будто еще сверкнул яркий луч и тот час погас. Наступила ночь…
Да, ничего болше моя память не сохранила.
Хаяси слегка постукивая пальцами по этим, прочитанным до конца запискам Анри Ландаля, что-то обдумывал.
— Амина, не припомните ли вы, в какой серии находится перехваченное нами донесение Августа Крюге? Кличка, помнится, "Желтый".
— Серия "А".
— Найдите, пожалуйста.
Спустя пару минут Хаяси, перелистав несколько страниц в принесенных Аминой донесениях «Желтого» и найдя нужное место, принялся тщательно его просматривать.
…13 апреля…
…Моя парочка прекратила болтовню и уставилась на сцену.
Японец за портьерой продолжает следить за моей парой и что-то записывает.
Феерия со скелетом на сцене, видимо, идет к концу. Очень плохо видно. Подойду к своему объекту поближе. В зале стало почти темно.
Я остановился у намеченной мной колонны, как раз позади японца, почти сливавшегося с тенью портьеры.
На секунду моим вниманием овладела сцена падения скелета на эстраде, но вспыхнул свет, зал взорвался от крика, топота ног, свиста, падения чего-то…
Японец, стоявший за портьерой, исчез.
В тот момент, когда вспыхнул свет, я заметил в четырех-пяти шагах справа от моей пары — француза и француженки — юркую фигуру худенького, низенького японца. Фигура потянулась к колоннам и тот час же исчезла за ними.
Почувствовав что-то неладное, я сделал быстро два шага в право, что бы видеть свою пару, скрытую от меня портьерой и сразу не понял что произошл о…
Но кто? Тот ли, кто подслушивал или тот маленький, юркий?… Мне кажется, что последний, но…