Десять медвежат
Шрифт:
Она отреагировала на его слова абсолютно спокойно — когда нужно, она вполне умела держать себя в руках. Но, естественно, начала шантажировать его Дашкой — четырехлетней его внучкой, девчушкой с Алешкиными глазами, единственной его привязанностью.
И Андрей Николаевич сломался. Он унижался и просил прощения, только чтобы ему разрешили видеться с внучкой. Если бы невестка ко всем своим качествам была еще и жадной, она вела бы себя по-другому, старалась подольститься и выудить из него побольше денег. Но нет, этой заразе важно было настоять на своем, к тому же она прекрасно знала, что все свои деньги
С каким удовольствием он бы употребил все свое значительное влияние и деньги на то, чтобы размазать ее по стенке, чтобы ее выгнали с позором с телевидения и чтобы она могла найти работу только на каком-нибудь телеканале города Урюпинска.
Но он не мог себе этого позволить из-за Дашки. До невестки обязательно бы дошло, кто приложил руку к ее увольнению, и тогда страшно подумать, что она могла устроить. Порой Андрей Николаевич так ее ненавидел, что подумывал, не нанять ли киллера, но его останавливала все та же мысль о внучке: все же лишать ребенка матери невозможно, какая бы она ни была. Да и грех на душу брать не хотелось.
Андрей Николаевич сделал над собой усилие и отвлекся от грустных мыслей. Хотя что это он как можно отвлечься и забыть о невестке, когда вот же она — мелькает перед глазами. Андрей Николаевич с трудом разлепил губы.
— Остановись, — сказал он, — сядь, пожалуйста, Варвара.
Странное дело, ему никогда не приходило в голову назвать ее Варей. Он знал, что и другие тоже не называют ее ни Варей, ни Варенькой. Такое никому просто не приходило в голову. Звали ее Варварой, фамилия была Строганова — она не захотела ее менять после свадьбы, но злые языки на телевидении окрестили ее Бефстрогановой. Все знали, что из своих недругов она готова приготовить это блюдо без всяких колебаний.
— Сядь, — повторил Андрей Николаевич окрепшим голосом, — сядь и повтори, что ты сказала.
Что-то я не совсем понял…
— А что тут понимать? — вскинулась невестка, но под его взглядом слегка притормозила и повторила еще раз:
— Это очень хорошая школа, мне рекомендовали ее с самой лучшей стороны… Расположена за городом, в отличном месте, Дашке там будет…
— Ты хочешь сказать, что намерена отдать маленького ребенка в интернат при живой матери? наконец-то в голосе Андрея Николаевича прозвучало настоящее железо.
— Я вовсе не это хочу сказать! — с досадой прервала его невестка. — Я хочу сказать, что ребенку осенью в школу, в первый класс, что у меня ответственная работа, которая занимает все время и силы, и что я не смогу посвящать Дарье много времени…
«Можно подумать, что раньше ты проводила с ней много времени», — подумал Андрей Николаевич, однако пока решил не давать воли своему раздражению.
Это был невесткин испытанный метод — довести его до белого каления, когда в сердцах он не помнит себя, разругаться всласть и потом делать вид, что страшно обижена, и вешать трубку, когда он звонит и просит повидаться с Дашкой. Обычно она в таких случаях срочно меняла няню, и та, незнакомая с Андреем Николаевичем, не слушая Дашкиных уверений, что это ее дедушка, не допускала его к ребенку.
— Ребенка семи лет ты хочешь оторвать от дома, от матери и от меня,
Снова она поморщилась с досадой.
— Не в том дело, что она мешает, а в том, что Дарье нужно научиться быть самостоятельной. Ей нужно научиться пробивать себе дорогу в жизни.
А пока она будет знать, что взрослые разрешат все проблемы, она ничего в этой жизни не достигнет.
— Ты говоришь это о собственной дочери! Ей же еще и семи нет, опомнись. Варвара! — вскричал он, пораженный.
Снова закололо в боку, и он подумал, что невестка делает все нарочно, чтобы извести его, как извела она в свое время его сына. Она наблюдала за ним из кресла совершенно равнодушно. Она-то, в отличие от остальных, тех, с кем спорила, никуда не теряла головы. Даже находясь в эпицентре самого жесточайшего скандала, она оставалась уверенной в себе, всегда могла направить этот скандал в нужное ей русло.
— Если ты все решила, то для чего пришла ко мне с этим вопросом? — как можно спокойнее спросил он. — Ведь ты знала, что я на это не соглашусь.
Тебе захотелось со мной поругаться, а. Варвара?
Она на миг опустила глаза под своими очочками, но он-то заметил в них торжествующий блеск.
Он угадал правильно, ей доставляло несказанное удовольствие мучить и оскорблять людей.
— Я просто решила поставить вас в известность, проскрипела она.
Голос у нее был очень противный, а может, это Андрей Николаевич так его воспринимал. Ему все в ней не нравилось — эти очочки с маленькими стеклами, ее подчеркнутая худоба, слишком короткая стрижка. Что, господи, ну что сын в ней нашел? в который раз задал Андрей Николаевич себе абсолютно бесполезный сейчас вопрос.
Надо отдать ей должное — никаких сплетен не ходило на телевидении по поводу ее любовных похождений. Никто никогда не называл ее имени в связи с какой-нибудь скандальной историей. То ли она была достаточно осторожна, а скорей всего, мужчины не испытывали к такой стерве нежных чувств. Андрей Николаевич их вполне понимал.
Со спонсорами же ее передачи она договаривалась, очевидно, иным путем — интриговала, уговаривала, Андрей Николаевич думал, что она не брезгует и шантажом. Но вот в последнее время появился возле нее один мужчина. Судя по всему, не просто приятель — приятелей у нее не было и быть не могло по определению. Она ввела его в дом и даже познакомила с бывшим свекром.
Как ни странно, Вадим Андрею Николаевичу даже понравился — вполне привлекательный молодой мужчина, вежливый и, кажется, далеко не дурак. Хотя то, что он увлекся его бывшей невесткой, говорило не в его пользу. С другой стороны, с Вадимом невестка вела себя вполне корректно, не устраивала ссор и не придиралась по пустякам.
С его сыном, с грустью думал Андрей Николаевич, она не стеснялась посторонних, могла разораться прямо на улице. Возможно, этот самый Вадим сумел найти к ней подход. И хотя стерва всегда останется стервой, Андрей Николаевич в этом не сомневался, Вадим не выглядел человеком, который позволит безнаказанно вытирать об себя ноги. Возможно, ему удалось немного приструнить вздорную бабу.