Десять медвежат
Шрифт:
Почти сразу пальцы нашарили маленькое отверстие в боку рядом с задней лапой, прореху в шве.
Однако отверстие было пустым, никакой микросхемы в нем не было. Леня осторожно промял медвежий бок, чтобы удостовериться, не провалилась ли капсула глубже, но ничего твердого не нашел.
— Чего ты его жалеешь? — поинтересовалась Даша. — Поставь его обратно в угол, пусть он донаказывается!
— Молодой человек, — подала голос няня, — ты бы своим делом занимался! Тоже мне, воспитатель нашелся!
«Тебе тоже не мешало бы заняться
Через полчаса, покинув дом на Комендантском, он ехал домой и предавался неутешительным мыслям.
Как и следовало ожидать, микросхемы в медведе не оказалось. Все же Ухо достаточно внимательный и ответственный человек, и, если бы капсула имелась, он не мог бы ее проглядеть. С другой стороны, не было никаких сомнений, что Лола спрятала микросхему именно в этого медведя. Это доказывал и психологический опыт, проведенный доктором Крыловым, и наличие в этом единственном медведе прорехи.
Значит, нужно исходить из того, что микросхема исчезла между тем моментом, когда Лола засунула ее в медведя, и тем, когда бедный бракованный мишка побывал в руках Уха.
За это время медведя трогал солидный пожилой мужчина, Дашин дедушка, и сама Даша. Может быть, микросхема выпала в машине? Или ее случайно нашел дед?
В любом случае, об этом пожилом мужчине следовало навести справки.
Он ездит на «мерседесе» с личным шофером значит, человек не бедный и не рядовой, скорее всего бизнесмен или довольно крупный государственный чиновник.
Когда Лене нужно было навести справки о какой-нибудь крупной фирме или значительной личности в северной столице, он обращался к своему старинному знакомому Рудику Штейнману.
Рудик был, можно сказать, ходячей энциклопедией или справочником «Кто есть кто в Санкт-Петербурге».
Он был прирожденным финансистом и в самом начале своей карьеры едва не загремел на нары из-за своего рано прорезавшегося финансового таланта. К счастью, от срока его спас адвокат, и Рудик отделался отчислением из Политехнического института, о чем не очень жалел.
Прошло несколько лет, и то, за что Рудика едва не посадили, сделалось вполне законным занятием, вчерашние фарцовщики и спекулянты превратились в бизнесменов и финансовых воротил.
Правда, Рудик не сумел сколотить крупного состояния, видимо, ему не хватало жесткости и решительности, а может быть, просто он был недостаточно везучим. Тем не менее он постоянно вертелся на периферии бизнеса, знал все о сколько-нибудь значительных фигурах и охотно делился этими знаниями с Леней Маркизом. Такие консультации Маркиз неплохо оплачивал, поэтому всегда имел моральное право обратиться к Рудику с вопросом.
Набрав номер Рудика, Леня приветствовал его:
— Как дела, маленький гигант большого бизнеса?
— Здравствуй, дорогой! — отозвался Штейнман своим барственным, вальяжным
— От тебя ничего не скроешь! Можешь уделить мне полчасика?
— Непременно сегодня? — протянул Рудик, поскучнев.
— Непременно!
— Ну ладно, дорогой, так и быть, встретимся в четыре часа в «Вигваме».
Рудик Штейнман всегда находил какие-то новые заведения, по возможности, самые модные и дорогие, и назначал там встречи с Маркизом, чтобы совместить полезное с приятным.
Вот и на этот раз он выбрал недавно открывшийся ресторан «Вигвам», в котором Лене еще не приходилось бывать.
В дверях в качестве швейцара или охранника возвышался молчаливый «краснокожий вождь» в костюме из грубо выделанной кожи и головном уборе из перьев. На шее «вождя» висело ожерелье из зубов неизвестного животного, на кожаном поясе — топорик-томагавк и резная трубка Быстро проведя «фэйс-контроль» и признав Леню вполне достойным высокого звания клиента, «краснокожий» откинул перед ним рваную кожаную занавеску, которая играла роль двери перед входом в зал ресторана.
Внутри все было оформлено в соответствии с представлениями дизайнера о повседневной жизни североамериканских индейцев в девятнадцатом веке, героев книг Майи-Рида или Фенимора Купера. Грубые деревянные скамейки застелены звериными шкурами, такие же шкуры украшали стены ресторана, расторопные официантки наряжены в короткие юбки, безрукавки и мокасины из грубой замши, тут и там украшенные заплатами. В углу помещения теплился костер — то ли настоящий, то ли искусная электрическая имитация.
Оглядев полутемный зал, Маркиз заметил в дальнем углу Рудика. Тот махал рукой, чтобы Леня его заметил.
Присоединившись к приятелю, Леня покачал головой:
— Умеешь ты выискать какое-нибудь экзотическое местечко! Надеюсь, нас не будут кормить полусырыми бифштексами из конины?
— Не волнуйся, дорогой, — усмехнулся Рудик, вальяжно откинувшись на спинку скамьи, — кормят здесь отлично, они переманили Поля из ресторана гостиницы «Евразия»!
К столику подошла официантка, одетая под индейскую скво, и застыла в ожидании заказа.
— Как тебя зовут, гордая дочь прерий, — насмешливо обратился к девушке Рудик, — Быстроногая Лань или Стройная Ива? И что ты нам посоветуешь, что сегодня особенно удалось мсье Полю?
Оставив без внимания первую часть вопроса, «дочь прерий» затараторила:
— Сегодня особенно хорош шашлык из оленины с брусничным пирогом, очень удались обжаренные бараньи ребрышки, а если вы хотите что-нибудь полегче — возьмите грудку фазана, фаршированную ветчиной, грибами и беконом, с лисичками и брюссельской капустой.., замечательный суп-крем с раковыми шейками на основе сливок и коньяка…
— Это звучит как поэма! — восхитился Рудик. Пожалуй, я остановлюсь на оленьем шашлыке.