Дервиш
Шрифт:
Аким вздрагивает: вот так встреча. Парень бросился в глаза на лекции в Университете Личности, где Аким преподавал основы индивидуальности и достиг немалого успеха, неутомимым трудом заслужив нынешнее положение. Аким – кандидат на получение научной степени, как минимум, престижной, как максимум, гарантирующей свободное оплодотворение. Малика днём и особенно ночью изо всех сил мечтает о том, как станет матерью и – сама! – воспитает детей. Подобные грёзы – явное отклонение от нормы, почти извращение. Но… подопытные крысы спариваются не только для удовольствия.
"Аким, –
Боль – падальщица у трупа: грызет ногу, выискивая, чем бы насладиться, изгваздать острое рыльце. К-28 слабеет с каждой минутой.
– Помогите!..
Нет ответа.
Людской поток. Термопласт упирается в спину.
Разве Аким мог самостоятельно дойти сюда? Или доползти? Нет, конечно! – его бросили. Дервиш с дружком и эта, непокрытая, больше некому. Освежевали, будто овечью тушку, и оттащили к блочной развязке. Сцедили сквозь зубы шанс на спасение? – медики рядом, копы ещё ближе? Или возжелали усилить страдания жертвы, кинув вблизи тысяч людей?
Под хребтом эстакады завис полицейский сканер – обычный, диаметром с мяч для файтинга. Прошёлся над толпой, поведением напоминая ремонтный бот, привлеченный сигналом неисправного механизма.
В полис-пирамиде, где копы дуреют от безделья и отращивают бока, пожирая тонны кебабов, на "картинку" поглядывает оператор.
– Эй, – захрипел Аким, – я ранен…
Сканер приблизился – полосатый, сине-белый шар. Несколько секунд изучал скорчившегося двадцать восьмого, а затем – Аким мог поклясться! – пренебрежительно отвернулся и, взмыв над людским морем, застрекотал винтами по неотложным патрульным делам.
Роботом управлял планетарный Искин, в подчинении которого находились не только полицейские сканеры – вообще всё. И Хозяин Сущего отказал Акиму в праве называться человеком!
– Тварь! Отрыжка даджжала!! – выкрикнул Аким. Дико хотелось, чтобы неуничтожимый сканер взорвался, рассыпался дождем осколков. Вспомнились истории об изгоях и не прошедших контрольную сверку. Двадцать восьмой пропускал глупые байки мимо ушных мембран, не желая верить в домыслы стрингеров. И вот тебе – вляпался. …полумрак парковки, в трещинах бетонных колонн – фосфоресцирующая плесень. И, как назло, никого поблизости. Двадцать восьмой тяжело дышал. Он не мог поверить в этот бред! Вспышка боли – запредельно яркий фейерверк в светофильтрах. Скальпель вонзился в голень. Не во сне, а наяву.
– Нет! Не на-а-а-адда!! – завопил Аким.
– Надо. Ещё как надо. – Грязные ногти вцепились в ногу, рывок – и дервиш сжимает окровавленный кусок плоти, инфодовесок, оплетенный трубками сосудов. – Тебе надо. Ты же плодотворно творческий.
– Я?!
– Ты. Конструктивно изменённый. Давай теперь, приспосабливай среду.
За спиной дервиша возникли две тени. Миг – и трансформировались в людей: скуластого парня и худенькую девушку. Улыбаясь, глядели на Акима.
– Помогите, – прошептал двадцать восьмой, вызвав хохот троицы.
– Обязательно поможем, не сомневайся.
Цепляясь нитью за колтуны волос, дервиш снял ожерелье. Аким моргнул,
– Нравится? – девушка заметила взгляд Акима.
– Нет! Нет!!
Дервиш расхохотался, ловко распаял оптоволокно, заострил скальпелем кончик и… …нанизал окровавленный инфоплант.
Очередной трофей пополнил коллекцию.
Двадцать восьмой потерял сознание.
Тогда.
Не сейчас.
"Процесс индивидуализации рассматривается как вторичный по отношению к социализации… рефлексивное обособление человеком своего "Я" от исполняемых им социальных ролей… в ситуациях общения… через культивирование способностей в актах деятельности…" Дервиш скакал у чёрного хитина скарабея, подволакивая ногу, пуская слюни и невпопад цитируя выжимки из лекций. Едва Аким лишился инфопланта, невидимка приобрёл вполне конкретные очертания.
Без инфопланта Искин не мог транслировать единственно верную картинку. Взамен двадцать восьмой получил реальность, в которой существуют не только законопослушные граждане.
И бартер ему не понравился.
Воспоминания… …грязный оборванец, нелепый на фоне белых воротничков и строгих девичьих никабов. Чужак, как и студенты, законтачил ЦНС с университетской сетью, а значит, и с лобными долями Акима – дабы напрямую перенимать мудрость преподавателя, по традиции озвученную вслух. Надёжно пришабренный экзо позволял двигаться по аудитории без отрыва от сети, надзирая за юным поколением, буйным и шаловливым. Студенты обожают тискать студенток под партами. А ведь до совершеннолетия ни-ни, да и после – только вступив в законные отношения.
– На низшем уровне развития человек полностью подчинен внешним обстоятельствам… Для достаточного приспособления… соответственно склонностям, задаткам и способностям… Люди, занятые интенсивной творческой деятельностью, не ограничиваются приспособлением к среде, но стремятся к её конструктивному изменению… – вещал Аким. Рот открывался самостоятельно, режим "лекция": голосовые связки размеренно напрягаются, эйр-программа корректирует дыхание.
Сейчас программа сбоила: оборванец раздражал взор, ожерелье на шее вызывало муторные ассоциации. Но лекция закончилась, К-28 разорвал соединение, а парень… он просто исчез. Поразмыслив за чашечкой транка, Аким твёрдо решил: померещилось, мало ли.
И вот – неожиданная встреча.
Которую в здравом уме нельзя назвать приятной.
Изъяли инфоплант – зачем дервишам симбионт? зачем?! – и вышвырнули как использованную тарелку. Но всё-таки: не прикончили, не спихнули в пасть утилизатора – поднесли чуть ли не к "конвейеру". Уязвить или?..
Полицейский сканер… Без инфопланта Искин не идентифицировал Акима, а, значит, не присвоил гражданство, не наделил правами и обязанностями. Но медпомощь гарантирована всем без исключения! Даже распоследнему анархисту-растафарианцу, забредшему в Казанский Сектор.