Дервиш
Шрифт:
Родной человек увидит… – в ком? в чём?! – распознает Акима. Хотя бы по карим светофильтрам. Обязательно! Дайте красотке шанс, и она узнает мужа! Не может не узнать! Сердце подскажет. Волшебная сила любви!!
Как в штампованном вирт-мыле, столь презираемом двадцать восьмым.
Дервиши маячили поодаль, улыбались.
– Помогите, – Аким цеплялся за комби и ботинки прохожих. – Кто-нибудь… Пожалуйста…
Его отпихивали, делая это… непроизвольно. Незаметно для себя. Безусловный рефлекс. Как дыхание. Как умение глотать пищу.
Инфопланты уверяли правоверных, что едва различимая
Вне координат гигаполиса.
Снаружи.
За скобками.
– Мне надо в медблок!
Дервиши улыбались.
Толстый и неуклюжий грузовой шмель заходил на посадку, облетая громаду UniRob. Под эстакадой кружил патрульный сканер. Тротуарный поток заметно редел: пора, время поджимает. Эй, кто зазевался? – электроразряд в пятки. Регулировщик усердно машет жезлом: давай, разбегайся кто куда, освобождай территорию. Улицам – уборка, вам – ежедневное ТО. Аким и сам пристегнулся бы к домашним или офисным нейроразъёмам – но, увы…
Неожиданно застопорились суставы – отказала гидравлика: Аким извивался на пластике проволокой-кусючкой. Сдохнуть, и конец мучениям? Троица безумцев отпоёт его под ритм бубна.
За тридцать пять лет эксплуатации К-28 впервые в Час Пересменки не прятался за бронеплитами и керамикой, будь то санузел в технотауне или палаты корпоративного ресепшена. Уважаемые, пардон, сегодня без Акима. Воссоединяйтесь с Искином, на четверть часа сплетаясь в многомиллиардное человекоцелое. Без меня.
Простейшее движение: вогнать нейроштекер в разъём у виска, стилизованный под бутон розы, оскал коростоеда или улыбку Джоконды. Попутно – релаксирующая ванна: рыбёшки-очистители крохотными зубками скусывают с дряблой кожи омертвевшие кусочки. Пятки потом гладкие и приятные на ощупь. Валяться и балдеть, загрузив вкусовушку "глоток охлаждённого мартини". И не думать о… нет, нет – исключительно о единении.
А если ТО застало на производстве, можно и метрику на болтах нарезать. Или вкручивать эти самые болты в термоядерные боеголовки для геройских космоэскадр. Запросто. Но зачем? Когда человечество целиком и полностью отдается светлому чувству?! Пятнадцать минут – законный перерыв.
Тротуар опустел: регулировщика нет, и троица куда-то пропала. Вот уж кого тяжело представить подрубленными к общаку: глазёнки навыкате, спинки ровные, плечом к плечу с соседями. Двадцать восьмой не терпел профилактику на людях, предпочитая домашнее у-единение, чтоб только жена рядом и больше никого. Довольная Малика, умиротворённый Аким и бесконечность вселенной внахлёст…
Дефрагментация лобных долей.
Устранение
Снижения уровня агрессии.
Если игнорировать ТО, ничего особенного не случится. Тебя не омоет парализующий дождик, сцеженный прорехой в куполе. Любимые рыбки не сдохнут в корчах от недостатка СО2 и рака второстепенной ауры. Рейтинг-счет не аннулируют без причины. Этого не будет. Просто выяснится, что твой личный код отсутствует в списке уважаемых граждан, жена изменяет с кошмарными вирт-зооморфами второй степени одержимости, а обожаемую креветочную лапшу доставляют холодной и лишь вежливо улыбаются в ответ на твоё безграничное возмущение.
Без ТО только дроиду везёт – раз в год. Фольклор гигаполиса. Остроумно подмечено: граждане – ещё те выдумщики.
Но граждан нет: настало время уборщиков.
Саунд зачистки территорий – мелодия специфическая, ни с чем не спутаешь. Прорезиненные траки, усиленные биоприсосками, чмокают по пластику тротуара. Аким видел уборщиков по визору, иногда – из окна офиса. Вблизи наблюдать не доводилось. Но всё когда-нибудь случается впервые.
Зрелище двадцать восьмому не понравилось. Да и как может впечатлить нечто, утюжащее тротуар кислотным раствором? Чудовище метровыми виброножами соскребало комки бетеля и кока-гама, всасывало мусор и дезодорировало воздух.
Приземистая тварь – конверсионный продукт, – если что, способная взвиться в стратосферу и погибнуть, отражая инопланетную агрессию. Или нет, лучше так: ТВАРЬ. С уважением. Ибо страшно, когда на тебя ползёт скорпион-мутант, единственная цель которого: наводить порядок. Это не пустые слова: скорпион таки настоящий, пойманный на дне Семипалатинского каньона и вымахавший до запредельных размеров. Только уж очень модифицированный, неузнаваемо изменённый под нужды цивилизации. Сегментные лапки – единым блоком с траками на парных катках, панцирь в нашлёпках бронеплит.
Если бы инфопланты монтировали в предплечья, если бы!.. Потеря руки не так важна. Да, больно, зато никаких проблем с передвижением. Дервиш, расковыряв Акиму голень, обработал рану некачественно, лишь бы как. Кровью двадцать восьмой не истечёт, смазка гидроусилителей в минус – перетерпим. Но если вовремя не устранить повреждения, можно загнуться от сепсиса.
Две клешни – два виброножа – методично ёрзают по пластику: шкрым-сс, шшшкрым-сс, шкрым-сс… – ритм замедленной съёмки. Оч-чень быстрый ритм для Акима.
Чмоканье присосок. На лобовой броне – наклейка-транслятор с бегущей строкой новостей.
Кто в здравом уме рискнёт гулять в Пересменку, глазея на последние сводки, которые и так можно выудить из ньюс-рассылки?!
Алые угловатые буковки завораживали.
"Шелководы Харьковского Сектора готовятся к сезону откормки шелкопряда. В грядущем полугодье специалисты обещают вырастить полмиллиона коробок грены". Это надо знать. Шелководы – это серьёзно. "В Московском Секторе стартовал 205-ый традиционный турнир по боевым нардам на приз Хукумата, посвященный памяти Мухаммад ат-Термези. В соревнованиях участвуют воины-аналитики семи весовых категорий…" Двадцать восьмой дернулся и пополз.