Деревянное чудо

Доминга Дылда

— Для убедительности. Они якобы защищают равновесие, законы которого мы нарушили.

— Как знакомо звучит, — проворчала я и, глянув на Гора, наконец, заметила, в каком он прибыл виде. — Я тебя что, прямо из боя выдернула?

— Ну, так, — отозвался Гор.

— Ох ты, — вырвалось у меня.

— Вы часом не родственники? — поддела нас Нототения, и тут же посерьезнела: — А что Коллегия?

— А что. Сопротивляется. Уже и Орден весь на передовую бросили, а кресанийцы на юге все равно вон до самого Альда дошли.

— Так ты поэтому, — поняла я. Ввязался в бой,

потому что война дошла до стен родного города.

— Поэтому и потому, что в самом городе дураков много. Кричат, что им Кресания ближе, что она, мол, всем поможет, а распоясавшихся столичных магов нужно призвать к порядку. А что в Кресании те же маги, только больше и злее, никто не думает.

— А Сайрус? — не выдержала я, за что удостоилась укоризненного взгляда Нототении.

— У них с Дигиным теперь перемирие. Только и это не особо помогает. Многие ранены, Клайдон сильно пострадал, Паитон — помнишь его? — убит.

От шока слова застряли у меня в горле.

— А Идрис? Тонвель?

— Идрис — тоже мертв. Тонвель — отдельная история. Так, как он кресанийцам морочит голову, нужно еще постараться. О нем легенды ходят.

— Я должна вернуться, — осознала я и произнесла свою мысль вслух.

— Спятила? — уже привычно отозвался Гор. — Запутай следы и спрячься.

— Сколько можно прятаться? — во мне закипал гнев и боль. — Им нужна я? Так я приду.

— Ты многим нужна, — мягко осадил меня Гор, и я заглянула в его голубые глаза-прорези. Он сильно загорел, и сильно устал, взгляд его стал еще решительней и резче. От нижней полы любимого плаща с правой стороны остались одни обрывки.

— Ты звал меня? Сестры дали мне обруч, — я виновато коснулась рукой лежащего у меня на коленях украшения, — он блокирует магию.

— Ясно, — кивнул он. — Мне лучше вернуться.

— Я с тобой.

— Нет, — он упрямо покачал головой.

— А ты поди запрети ей, — неожиданно поддержала меня матушка. И, кажется, даже Мари обалдела от такого поворота.

— Сестра Нототения, — хмуро начал Гор, а я с изумлением уставилась на настоятельницу.

— Она упряма и обучена, мальчик мой, — оборвала его старушка, — никто из нас ее не остановит.

Я благодарно улыбнулась матушке, хотя и в половину не была так уверена в своих силах.

Глава 22

Когда мы вернулись по собственному следу Гора, схватка закончилась, и наступило временное затишье. Я не узнала города: он и раньше не блистал новизной или роскошью, но теперь многих улиц было вовсе не различить, уже не говоря о царящей кругом разрухе. Прямо на мостовой сиротливо валялись брошенные кувшины, а осколками было устелено почти все обозримое пространство. Кое-где показывались перепуганные лица местных жителей, и тут же хлопали ставни — люди прятались, и выходили наружу только в случае крайней необходимости.

— А где кресанийцы? — спросила я, вертя головой.

— Отступили, — сказал Гор, отбрасывая с пути перевернутую тележку. — Дошли почти до Гончарной, а потом у них что-то не заладилось. Может, перекинули силы куда в другое место.

— А где сейчас Коллегия?

— Спрашивай

уже прямо — Сайрус, — не сдержался Гор, и я увидела, как по лицу его скользнула досада. — Они возле Дона.

'Родного города Клая', - промелькнуло у меня в голове, и боль вместе со страхом сжали сердце: сколько их еще погибнет, пострадает? Сколько еще новых морщин, таких резких на темной от солнца коже, рассыплется вокруг зорких глаз Гора? Доброго, простого, открытого, хорошего.

Я крепко обняла охотника и прижалась к нему.

— Ты чего? — глухо спросил он.

— Обещай.

— Что?

— Что твое дерево всегда будет расти во мне.

В ответ он лишь положил подбородок на мою голову и сжал в своих неловких медвежьих объятиях — охотник не умел врать.

— А Дара? — спросила я, уже каким-то образом зная ответ.

Гор покачал головой и сжал меня чуть крепче. Я уткнулась носом ему в плечо, а дерево укрыло нас своей листвой, отгораживая от остального мира.

* * *

У кресанийцев были по-настоящему сильные боевые маги. На всю Коллегию таких было раз два и обчелся: Экарм, Дарокс и Тонвель со своими иллюзиями. Причем, изобретательность Тонвеля заменяла, пожалуй, двадцать, а то и тридцать магов, но он был один в своем роде. Силы Гака отступали, позорно оставив уже с десяток городов. Если бы Клай не валялся в лазарете, возможно, он не допустил бы сдачи Дона, но Дигин предпочел отступить и сберечь оставшиеся силы. Многие были мертвы: Паитон, Идрис, и большая часть Ордена. Ученики сопротивлялись, как могли, но на фоне кресанийцев они выглядели едва ли не обычными людьми, уязвимыми и беспомощными. Сайрус дважды уже сам вступал в схватку, устроив кресанийцам два землетрясения, похоронивших передовые отряды врага. Но наступление даже не захлебнулось: на смену павшим встали четыре новых отряда.

— Мы проигрываем, — устало проговорил Сайрус, вытирая землю с лица. Он уже не церемонился и проводил лишь приблизительные расчеты ударов.

— Юг мы уже потеряли, — холодно произнес Дигин. — Нам следует вернуться в столицу и укрепиться там.

— И отдать юг без боя? — возразил Сайрус.

— Еще пара таких боев, и мы потеряем не только юг, но и весь Гак, — прошипел Заместитель. Дигин был всерьез напуган открывающимися перспективами. В случае проигрыша, его и Главу ожидала бесславная гибель, потому что едва ли Кресания оставила бы текущему руководству Коллегии титулы и жизнь. Для него сейчас на кону стояло абсолютно все, и он был готов жертвовать.

— Как Клай? — сменил тему Сайрус.

— Плох, очень плох, — отозвался Дигин. — Но он все равно не изменил бы ход боя, в отличие от нашей подопытной, — Заместитель уже в который раз напоминал об Олянке, но Сайрус упорно делал вид, что намеков не понимает. Он звал ее время от времени, но с той, другой стороны, всегда была тишина. Сайрус лишь надеялся, что она прячется по собственной воле, а не находится в руках у врага. В пользу первого говорило то, что кресанийцы до сих пор ни разу не заявили ни о чем подобном, и не выставили ее перед своими магами в качестве щита.