Деревянное чудо
Шрифт:
— Решил, — согласился Сайрус, — но не успел ничего предпринять, — и тоже задумался.
— Постой, неужели… — Глава Совета метнулся к полкам и стал с остервенением перебирать бумаги. — Они же были где-то здесь. — Потом с размаху бросил старую толстую папку на стол. — Вот.
— Что ты делаешь? — заинтересовался Гор, подходя ближе.
— Помнишь, ты спрашивал об архивах Коллегии?
— Да, и ты сказал, что ничего там нет.
— Не совсем так, — Сайрус перевернул несколько листков. — Вот, видишь? — указал он Гору на бумагу. — Здесь
— Как и все по этой теме, — скептически заметил Гор. — Ты хочешь сказать, что это она нас сюда забросила?
— Вернее сказать, вытолкнула, — снова призадумался Сайрус. — Если это так, то у нее есть шанс.
— Либо нет никакого шанса. Может, все эти чудо-эффекты сопровождают печальный конец.
— Может, — согласился Сайрус, — но в этом нужно удостовериться.
— В твоих руках все средства Коллегии, — пожал плечами Гор, — вот и удостоверяйся, а я махну к Даральде. Разыщешь меня там, если что. И слышишь, — напоследок заметил Гор, — не спеши геройствовать, подумай над тем, что я тебе сказал. Хотя, мне тоже помирать не особо охота.
Мне снова снились деревья. Над ними проносились облака, и в воздухе пахло весенней свежестью, близостью грозы и талым снегом. Ветви пригибались под порывами ветра едва не до самой земли и снова распрямлялись. Мое сердце уверенно разгоняло зеленую с перламутром кровь по их жилам. А мне отчаянно не хватало их хозяев, их близости, их…
— Очнулась, — сестра Нототения внимательно смотрела не на меня, но внутрь. Я сразу подумала, что она наблюдает за моими деревьями, и не ошиблась: — Хороши, — улыбнулась старушка, и что-то молодое и озорное блеснуло в ее глазах.
— Если дадут мне выжить, — хрипло возразила я.
— Дадут, — передразнила настоятельница. — А ты что же, так и будешь мешком лежать?
Я обалдела от возмущения:
— А что я могу сделать?
— Примири их.
— Кого, деревья? — в ужасе уточнила я.
— Мужчин, глупая, мужчин, — качнула головой Нототения.
— Что вы об этом знаете? — прямо спросила я.
— Да видела одного такого… страдальца, — признала сестра Нототения.
— В Ордене при Коллегии? — уточнила я, чувствуя, что речь идет об одном и том же маге.
— Верно. У него тоже было два семени.
— Чьих? — прищурилась я.
— Одно — барышни из высших кругов, да и немалой величины в Коллегии, другое — мое, — скромно признала сестра.
— Ваше? — обалдела я. — И что случилось? — Угораздило же меня оказаться рядом с непосредственной участницей событий, а я и не догадывалась.
— Ничего хорошего, дорогая, — вздохнула Нототения. — Он так и не смог выбрать. Его привлекала Одлин, ее сила и власть, но и моя наивность и простота казались ему очаровательными. Мы были двумя противоположностями.
Ситуация очень напомнила мне текущую.
— А
— Возможно. Сама посуди: если выбор сделан, одно из деревьев пойдет в рост в ущерб другому. Второе, конечно, тоже останется, но уже не будет никому мешать, почти не будет. У Найла же то одно дерево вырывалось вперед, то другое, оттесняли друг друга и боролись, пока…
— Пока он не умер, и семена не вернулись назад, — конец этой истории мне уже был известен.
— Но выбери он одно дерево, чем была бы так уникальна его сила? Ведь смысл был в том, чтобы получить выдающегося мага, так?
— Так, — согласилась Нототения.
— И как же собирались этого достигнуть?
— Если бы кто-то знал ответ, — мягко улыбнулась старушка, — в Коллегии был бы уже не один такой маг. Я же говорила о том, что по моему скромному мнению, могло спасти жизнь Найла.
— А если бы, — начала я фразу и не договорила. Если бы ему были дороги обе девушки вместо того, чтобы разрываться между двумя, если бы он любил обоих? Даже не так, дорожил обоими? Что тогда? Внутри стало тепло, и я почти ощутила, как качнулись мои деревья в такт.
Мне были дороги и Сайрус, и Гор. Больше, чем кто бы то ни было в моем родном мире. И я не хотела, чтобы кто-то из них погиб.
— Как уходят маги? — спросила я витающую в облаках настоятельницу. Она очнулась, посмотрела на меня, понимающе улыбнулась:
— По-разному, деточка. Одни погибают в поединках, другие — на войне. Третьи — от старости, — Нототения всплеснула руками, будто демонстрируя, что и ее день — не за горами. — А те, кто хочет уйти — растворяются в небе, земле, воде или огне — все зависит от стихии, к которой они принадлежат. Ты же знаешь из классов, что в каждом из нас есть доминирующая стихия? — хитро посмотрела на меня Нототения.
Нет, я не знала. Видимо, пропустила, пока бегала по казематам или продавала путевки у себя дома, одновременно воюя с деревьями.
— И какая же моя? — задала я ожидаемый вопрос.
— Воздух, деточка, воздух, — отозвалась Нототения, — и земля в равных долях.
Перед внутренним взором пролетели плещущиеся в небе кроны и медленно пробирающиеся вглубь корни.
— И огонь твоего сердца, — закончила сестра, а я окончательно запуталась. Так мне поджечь себя или топиться?
Корни деревьев растают в земле,
кроны — пусть ветер уносит,
стволы и ветви сгорят в огне
моего горячего сердца.
Песня-образ пронеслась в моей голове, и меня снова качнуло в сторону кровати. Только не новый приступ, но боли и напряжения ничто не предвещало, я ощущала себя настолько легкой, как никогда, будто вовсе невесомой.
— Спи, дитя, — Нототения коснулась моего лба своей морщинистой рукой, и я оторвалась от земли и покинула мир сомнений и печали.
— Мари, переселите Лаби в ее старую комнату, она ведь не занята? — уточнила настоятельница.