Дерево Гуррикапа

Лукин Андрей Юрьевич

Крышка не поднималась. Атти попробовал ещё раз, но ничего не изменилось.

– Слезай, - потребовал Трой.
– Я же говорил, что у тебя не получится.

– Ещё немного, - попросил Атти.
– Ну ещё чуть-чуть. По-моему, она уже поднимается.

– Нет, - сказал Трой.
– Тебе показалось.

Но крышка вдруг и в самом деле дрогнула и с лёгким скрипом стала приподниматься. Атти едва не закричал во весь голос, но вовремя

опомнился и зашептал:

– Получается, братцы! Ура! Получается! Мы открываем её! Поднажмите, мне одному тяжело!

Друзья поднажали. Трой с Шеприком толкали вверх Атти, а тот плечами упирался в крышку. Вот она поднялась ещё выше, и в образовавшуюся щель заструился багровый свет от людоедского очага.

– Идёт! Идёт!
– радостно шептал Атти. У него было такое чувство, что крышка теперь поднимается словно бы сама по себе. Ему даже не нужно было на неё нажимать. Может быть, она была на пружинах? Атти осторожно выглянул наружу.

– Ещё немного и я смогу... Мама!
– он взвизгнул, дёрнулся и кубарем скатился вниз. Трой с Шеприком от неожиданности тоже повалились на пол. Получилась хорошая куча мала в темноте. Крышка захлопнулась.

– Что там? Кто там?
– Трой тормошил перепуганного брата, но тот не мог вымолвить ни слова и только показывал пальцем вверх.

– Там Людоеды?

Атти помотал головой.

– Ганзарра?

– Да нет же! Там д-думо... д-дере... Он прямо на меня смотрел!

– Что ещё за думо-дере?
– удивился Трой.
– Говори ты толком!

– Я толком и говорю!
– сказал Атти. Ему стало стыдно, что он так испугался.
– Сам залезь и посмотри. Ещё не так заверещишь.

Трой с сомнением посмотрел вверх и ойкнул. Все задрали головы. Крышка сундука снова приоткрылась. Сама!

– Это он её открыл!
– испуганно прошептал Атти.

– Кто?
– спросил шёпотом Трой.

– Забирайся на меня и посмотри.

– Да-а. Сам испугался, а меня смотреть заставляет.

– Я, - вызвался Шеприк.

Он вскарабкался братьям на плечи и выглянул наружу. Он довольно долго что-то там разглядывал, затем спрыгнул вниз.

– Ну что?
– спросил его Трой.

Шеприк пожал плечами.

– Не страшно, - сказал он.

Трой схватился за голову:

– Да от вас ничего не добьёшься! Один заикается, другой молчит. Лучше я и вправду сам посмотрю. Подержите меня.

Когда он выглянул наружу, он тоже чуть не сорвался вниз от испуга. Потому что

он увидел перед собой два стеклянных глаза и ужасную оскаленную физиономию вырезанную из дерева. В это невозможно было поверить! Трой даже зажмурился, потом опять осторожно открыл глаза. Нет, ему не почудилось. Прямо на него смотрело свирепое лицо деревянного солдата. Дуболом из армии Урфина Джюса стоял, приподняв крышку, и заглядывал в сундук. Трой при желании мог бы дотронуться до него.

Неожиданно раздался хриплый голос Людоедихи. Ганзарра что-то сердито забормотала во сне. Дуболом сразу осторожно опустил крышку на место.

– Вот так ба-гар-ра!
– сказал Трой, спрыгнув вниз.
– Как он сюда попал, хотел бы я знать, и что он здесь делает?

– Нас стережёт, разумеется, - отозвался Атти.
– С таким стражем и засовы не нужны. Он же никогда не спит.

– Это дуболом?
– спросил Шеприк. Молчуну ещё не приходилось видеть деревянных солдат Урфина Джюса.

Атти кивнул:

– Самый настоящий. Только его и не хватало на наши головы.

– Не переживай, - успокоил его Трой.
– Дуболомы не едят людей. Они деревянные, они вообще ничего не едят.

– Мне от этого не легче, - проворчал Атти.
– Помнишь, сколько зла причинил Волшебной стране Урфин со своей армией? А теперь этот дуболом мешает нам убежать.

– А я думал, что всех дуболомов сделали садовниками и лесниками, - удивлялся Трой.

– Значит, не всех, - сказал Атти.
– Один остался. Нарочно, чтобы нас сторожить. Нет, это просто колдовство какое-то! То Кровожаб, то Людоеды, то тигры, то дракон, а теперь ещё и дуболом! И все против нас! Сговорились они, что ли?

Каким образом этот дуболом попал к Людоедам, как ему удалось сохранить свою свирепую физиономию, что он вообще здесь делает? Ответов на эти вопросы ни у кого не было.

Ночь тянулась медленно, но измученным пленникам хотелось, чтобы она никогда не кончалась и чтобы никогда, никогда, никогда не наступило страшное утро следующего дня.

А деревянный солдат неподвижно стоял у сундука и таращил в темноту сделанные из пуговиц глаза.

ГОРНЫЕ МЫШИ

Пленники молчали, горестно обдумывая своё незавидное положение. Спать никто не собирался, да они и не смогли бы уснуть. Подходила к концу последняя ночь в их жизни, и не осталось уже никакой надежды на спасение.

Но что это?

В углу сундука раздался негромкий шорох, какое-то осторожное поскрёбывание.