Депортация
Шрифт:
– Ну да, есть такая слабость, – подтвердил Мигель, улыбнувшись. – Ты знаешь, у меня уже реальная кипа материалов насобиралась, и практически все из редких источников, можно даже книгу издать, альтернативную моим рабочим темам. Того, что есть у меня, в Интернете не найдёшь.
– А кто тебе больше интересен?
– Смотря к какому времени обращаться. Вообще – все, кто масштабно выбивается из стандартов. Таких, к сожалению или к счастью, немного. К примеру, Че Гевара или Дин Рид мне интересны со своими нетипичными для среднего обывателя и даже алогичными поступками. Феномен таких неординарных персон я с удовольствием изучаю в свободное время. В качестве
– Ну да, помню твою комнату в общежитии, она сплошь была увешана такими героями.
Разговор прервал мяукающий котёнок. Привычным движением Ник достал из кармана элегантный недорогой телефон.
– Лиза приглашает на квартирник. Знаешь, что это? Ладно, собирайся, потом расскажу.
Пачка сигарет нашлась в холодильнике. На ней аккуратно лежала зажигалка. У всех проснувшихся был приличный сушняк и слегка растрёпанный вид. Особенно у Ганса, фана выступавшей вчера на квартирнике питерской группы, приехавшего поддержать земляков. Квартирники вновь вошли в моду через годы после развала СССР. Только в советские времена это были вынужденно подпольные концерты полулегальных групп, а сейчас – скорее возможность поближе увидеть музыкантов, пообщаться с ними в непринуждённой обстановке домашнего концерта. Познакомившись с Лизой, Ником и Мигелем и продегустировав с ними после выступления группы украинской перцовки, питерец попросил приютить его до поезда, который уходил на следующий день. Ребята не возражали и, подбросив Лизу домой, увезли питерца к себе. Мигелю, так и не побывавшему во время учёбы в советском Ленинграде, было очень интересно пообщаться с невским пришельцем. Кроме того, как выяснилось за перцовкой, Ганс водил дружбу с несколькими людьми, занимающимися в Санкт-Петербурге коллекционированием и изучением нацистской символики, что в данный момент было весьма актуально для Ника и Мигеля, знал множество полуреальных историй и откровенных легенд, связанных с тайнами Третьего рейха, и не скупился на рассказы.
Рассвет забрезжил неожиданно для всех. К пяти утра случайно пересекшиеся на квартирнике представители человечества уже подружились, а Мигель и Никанор даже немного продвинулись в теории актуальной для них сейчас темы. После чего компания вырубилась часа на два. За утренним чаем Ганс рассказал, что своё прозвище он получил именно от питерцев-коллекционеров. На немецкий лад.
Стряхнув конденсат с сигаретной пачки и похлебав чая, позвонили Лизе.
– Девушка! Девушка! А как вас зовут? – донеслись голоса, обращённые к изящной брюнетке, идущей по тротуару.
– Хавронья! – даже не оглянувшись, девушка продолжала цокать каблучками.
Мигелю понравился резковато-шутливый ответ девушки, и он вступил в схватку:
– Вы, к сожалению, дерзко врёте! Вас зовут Кэт, вы русская радистка, и за вами охотится гестапо.
Девушка бросила взгляд через плечо. В нём блеснул интерес:
– А вы почём знаете?
– А у вас рация из рюкзачка торчит.
– А вы что, гестапо, что ли? – улыбнулась незнакомка.
– Нет, мы – Второй фронт. То есть союзники-американцы, в смысле, Бэтмены.
– Ишь ты, вот ведь!
– Ну да, так и есть. Пытаемся вас спасти, а вы что-то не очень хотите.
– Я-то хочу, только на слово не верю.
– В смысле?
– Удостоверения покажите.
– Какие?
– Ну как – какие, бэтменовские.
Мигель вздохнул свободнее – разговор завязался.
– И вообще, что-то вы не очень
– Конечно, так и есть, это моя подпольная кличка в сообществе Бэтменов, а вот мой бледнолицый друг Верная Рука, – Мигель хлопнул по плечу Никанора. – А вы откуда немецкие вестерны знаете?
– Старший брат увлекался когда-то.
– Чудесно, а не составите ли нам сегодня компанию на ужин?
– А что будем есть? Жареную оленину или барбекю из бизонов? А может, салат из скальпов представителей вражеского племени?
Девушка явно нравилась Мигелю. И это уже чётко читалось по его лицу.
– Точно не скажем. Кого успеем подстрелить к вечеру.
– Не знаю, не знаю! Надо подумать.
– Ну, тогда позвольте оставить вам телефон. И имейте в виду, ради вас мы завалим самого сочного бизона во всей прерии, – сказал Веласкес, протягивая визитку чикагского телевидения. – Там с обратной стороны мой местный номер.
Девушка взглянула на неё мельком, ещё раз улыбнулась и, заныривая в подземку, махнула друзьям рукой.
– Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я, – пропел Никанор слова известной песни Макса Леонидова.
Мигель с тоской смотрел вслед девушке.
– Ну вот, испарилась без следа, и неизвестно, вспомнит ли она про нашего бизона…
– Вспомнит, вспомнит, не хандри, – подбодрил Ник друга. – Такие, как мы, на дороге не валяются.
С Лизой встретились в центре города «под градусником». Градусник был размером в несколько этажей и висел на торцевой стене дома – достопримечательность не хуже Эйфелевой башни в Париже. Во всяком случае, не менее оригинальная.
– Культовое, кстати, место, – просветил Ник Мигеля. – Во-первых, одно из популярных мест встречи, во-вторых, здесь недалеко когда-то Эдичка Лимонов жил.
– Кто такой?
– Да так, писатель скандальный. В университете его не изучали, – улыбнулся Никанор.
Лиза пришла с туго набитой пластиковой папкой: это означало, что большую часть дня, а возможно, и ночи, она провела не впустую. Лизка была девушкой ответственной, энергичной и весёлой, способной на оригинальные идеи и неожиданные решения, что делало работу с ней продуктивной и увлекательной. А ещё она была надёжной, как китайская стена, египетские пирамиды и японские технологии вместе взятые. Ей можно было доверить всё что угодно, и Никанор это ценил. Он неплохо знал людей и понимал, что такие компаньоны и друзья, как Лиза, – ценный раритет. Кроме того, Лиза была очень смелая, если не сказать отчаянная, и в реальности боялась только тараканов и дураков.
Встретившись, все дружно двинулись на «конспиративную» квартиру. «Конспиративной» Лиза и Никанор называли квартиру-мастерскую знакомого скульптора, который уже года полтора, как оставил квартиру ребятам для присмотра и «дрейфовал» по Западной Европе, торопясь ознакомить заждавшееся человечество со своими шедеврами. Площадь у скульптора была просторная – фантазия художника, судя по обжитому пространству, не терпит тесноты и скученности. Это была находка, лучшее место для деловых встреч и праздных тусовок. Лиза с Никанором не раз благодарили в мыслях местного Микеланджело за столь комфортные, хоть и временные, дополнительные квадраты и желали ему всяческого успеха на Диком Западе. Мастерская, надо сказать, очень располагала к творческому мышлению и рождению всякого рода креативных идей. Особенно продуктивно идеи посещали голову Никанора, когда он сидел на подиуме для натурщиц.