Денди
Шрифт:
– Женщина, ты страшная! – Я, впервые видела Дениса, в таком шоке, – Я, чувствовал, что ты любишь рок, но не такой же..тяжёлый.
– Это, после басов пришло.
– Тебе, бы Денис подошёл больше.
– Нет, ты балерун.
– Только, не влюбляйся.
– Да нужен ты, – Мне показалось, что Денис обиделся, но он сам, первым, расставил все точки, и тут, как по волшебству, появился Давид, только в роли кавалера, и не моего, а Полины. Мне это не понравилось, стало больно, но где-то заверсту,
– Девушка, можно вас проводить домой? – Именно, так тогда прозвучали его слова, адресованные Полине, и мне бы знать его игру в денди, в психолога, а я предпочитала не знать, а потом, как отрезало, я предпочла, именно во второй раз предпочла, взрослеть, и это, не нравилось никому.
– Больно!
– Тяни! – На, тренировку, я пришла вся раскрасневшая, и почти в слезах.
– Ты, что, ревела?
– Да, так, с отцом ногу растренировывала.
– Страшный, у вас балет.
– Жить, то хочется, – Денис улыбнулся. Мне показалось, что он услышал в моих интонациях больше, чем я вложила.
– Как, не занимаешься?
– Я, ушла. Она, так мне и сказала, – Отец не поверил, и хотел было бежать туда, но я остановила.
– Дай, я с тобой, буду заниматься. Я, устала от неё.
– Как, от неё можно устать?
– Я, устала от тебя, в её устах. Почему, с матерью не сравнивают? – И, когда, я поняла, что если бы меня, и на фортепиано сравнивала с роднёй, я бы упала.
– И, как часто?
– «Не отец», с её уст, звучит чаще, чем я падаю, – Отец рассмеялся, а потом горько вздохнул.
– «Не, я», говорила она нам всегда.
– А, мне не надо, чтобы меня, кто заменяли, чтобы мной, кого-то заменяли, и всё прочее, – Я, задумалась о Кастроме, и вспомнила все участия Поли, на наших уроках. Мне показалось, что её параллель, поселилась у нас.
– А, как у тебя песня называется? – Я, молчала, молчал и Денис, и когда, кто-то решил назвать песню Костромой, я чуть не взвизгнула. Мой взгляд, мой тяжёлый взгляд, уткнулся в стекло. Я, была тяжела. Этот фон, я почувствовала впервые, и Артём, больше не рискнул, спрашивать. Я, ушла, тогда никакая.
– Ты, чего? – Денис меня чувствовал. Я, думала, – Ты, чего? – Он, снял пульт, и прежде, чем, я вновь опустилась перед ним в поклоне, он уже накричал, а я просто не успела, – Я, не успел. Остановиться, – Я, помнила, тогда его слова, все до одного. «Я, снизошёл до тебя, будь добра» Именно так, он тогда предстал передо мной, и пока, его портрет не выложился в моих глазах, я постаралась реабилитировать его, в моём же взгляде.
– Встань? Можешь встать?
– Могу, – Денис ступал осторожно.
– Подойди, – Подошёл он, тоже не хотя, как, впрочем, и все остальные действия. Я, была для него ребёнком, и тот день, когда мне стукнуло двадцать, запомнили все. Я, в том числе. Мне изрисовали всё, даже паспорт,
– Наверное, надо было познакомиться, – Сказала я, ему тогда, и тоже самое, а точнее, даже наоборот, вот первым, эту фразу услышал Денис.
– Да, я тебя не понимаю.
– Иди за рубку. Я, написала песню, – Я, соврала, но и нет. Это, была моя аббревиатура. Денис ждал, я мыслила.
– Ну? – Он, давил, и не выдержав, после его ну, я спросила, сколько ему надо заплатить.
– Бесценок.
– Твой бесценок, этого не стоит, – И, он сорвался, именно этой болью, которую он так в себе прятал, правда, это было про меня. Я, обалдело посмотрела на него, а потом вспомнила, что его прогнала.
– Как, хочешь, я вот это вот. О! Басы, украду. Именно вот, – Хотела, я описать своими ладонями его руки, – Эти вот звуки, но другими руками.
– Ну, уж нет, – Когда, Денис подошёл ко мне, и попросил прощения, он стоял на коленях. Именно в этот момент, кто-то подсмотрел.
– Мне плевать. Он, такой.
– Денис, у тебя проблем не будет?
– У, меня нет, – Мне признались, что мне не надо переживать, Денис умеет за себя постоять, но я согласилась лишь душой, чтобы просто, потом вновь не лишиться того тепла, что у меня появилось, при общении с Денисом. Я, его уже потеряла, и возвращать, было страшно.
– Мне, нужна аранжировка.
– А, я что делаю? – Я, лодочкой маякнула Денису о том, что не эта.
– Кир, а ты вообще, хоть раз пела?
– Нет, – Соврала я, но только для Дениса, ведь, я не успела внести свою лепту, что вот так в открытую, на публику, да ещё где, ни разу.
– Да ты, – Его носило, причём откровенно, – Боишься.
– Тебя то? Конечно, – Призналась я, – Ты, меня обижаешь.
– Ты, девушка, вы всегда сноровисты.
– О, ещё, один маяк.
– Боже, все мужики мира, ваши, – Денис, кажется окосел от своего откровения.
– Ни, я одна интуицию, на губы наматываю, – Выдала я, и мне показалось, что нас подслушивают. Но, это было не так.
– Денис, нас подслушивают! – В, который раз, сказала я себе, а потом и Денису, – Я, чувствую, когда меня обворовывают.
– Не, может быть.
– Ты, права, нашли камеру.
– Прости, – Сказала я, а потом подумала, что могли, и не по мою душу.
– Не, по нашу душу.
– Ты, ошибаешься.
– Ты, тоже.
– Ты, ошибаешься. Моё мастерство, будь это хоть танцы, хоть песня, хоть я – это твоих умов дело, понимаешь, и когда, начинают воровать всех, там душа проигрывает, – Я, вновь задумалась, а потом вскинула голову вверх.