День проклятья
Шрифт:
Я повернулся к мамочке:
– Мне надо срочно вернуться в Окленд.
– Не пообедав? Ты ведь только что приехал.
– Ваше дело не может подождать? – спросил Алан.
– Оно действительно важное.
– Обед тоже важное дело. Алан хочет поговорить с тобой. Я и пригласила тебя специально для этого.
Мы начали со свежего томатного сока, паштета и шпинатного салата. Интересно, где она достает шпинат? Такой обед стоит больших денег. Значит, на то имеются веские причины.
Я нахваливал каждое блюдо и ждал, когда подадут главное. Неужели все это
Алан поддерживал вежливую застольную беседу. По-видимому, моя вспышка вызвала в нем здоровое чувство страха перед армией Соединенных Штатов, или, по крайней мере, перед моей принадлежностью к ней.
Говорил он теперь более обтекаемо и уклончиво.
– Послушайте, Джим, я ведь не шутил насчет возможности делать деньги. Известно ли вам, например, что прямо сейчас продаются июльские доллары? Купив их в декабре, вы получите тридцать процентов навара. Цены на рынке так и скачут.
Новая игра напоминает бейсбол, только гораздо увлекательнее. Теперь, когда банки реорганизованы, в этой стране стало реальным получать прибыль за счет инфляции. Тридцать процентов – разумный уровень, так как гарантирует хороший экономический рост.
Я пожал плечами.
– Вероятно, вы правы, Алан, Я не разбираюсь в экономике.
Он одобрительно кивнул:
– В том-то и дело. Если бы вы перевели сейчас свои купоны во фьючерсные доллары, то через восемнадцать месяцев удвоили бы капитал.
– Ну и?..
Он повернулся к матери, она – ко мне.
– Дорогой, разве вам не платят что-то вроде премий за каждого убитого хаторранина?
Вот он – гвоздь программы! Правительство Соединенных Штатов платило один миллион долларов бонами за каждого убитого червя и десять миллионов за пойманного живьем. Я уже получил шесть премий, ждал седьмую и разделил с другими еще сто шесть коллективных премий. По последним данным, я стоил 22,2 миллиона кей-си, хотя мне от них ни жарко, ни холодно. Куда можно пристроить такие деньги?
Мать, оказывается, знала куда. Я посмотрел на нее, потом на Алана.
– Не верю своим ушам. Так вот в чем дело?
Я отодвинул стул и встал. Алан протянул руку:
– Подождите, Джим, выслушайте меня.
– И не подумаю. Не прошло и получаса, когда вы и мысли не допускали, что черви опасны. А теперь просите у меня деньги, которые государство заплатило мне за уничтожение червей. Простите, но это слишком уж отдает лицемерием.
Меня охватил гнев. Алан воскликнул:
– Джим! Я же не знал об источнике ваших денег, простите.
Я с интересом посмотрел на него:
– Правда?
– Честное слово. Извините, я был не в курсе. – Он даже расстроился. – Вы имеете полное право разозлиться на меня. Если вы получили в качестве премий двадцать два миллиона бонами, то, согласен, вы знаете, о чем говорите.
– Откуда вам известна сумма? Я не упоминал о ней.
– Нита говорила, что у вас открыт счет, но умолчала, откуда деньги. Сожалею, Джим, в самом деле.
Два извинения подряд! Этот человек просто-таки и отчаянии. Я сел на место, с любопытством ожидая развития
Алан взглянул на мою мать:
– Нита, радость моя, приготовь кофе. Она кивнула и вышла.
– Кофе? Настоящий?
– На что только не пойдешь ради любимого сына. – Алан нервно улыбнулся и позволил себе чуточку расслабиться. – Я хотел бы предоставить вам шанс, Джим.
Выслушайте меня.
Я пожал плечами.
– Выслушать я могу, но никаких денег одалживать не собираюсь.
Мистер Такахара вежливо кашлянул. Мы повернулись к нему.
– Если позволите, – начал он. – На самом деле это я собираюсь сделать вам выгодное предложение. Мистер Уайз, – Такахара церемонно поклонился, – пригласил меня сюда специально для встречи с вами.
– Слушаю вас, сэр.
– Я не собираюсь брать у вас взаймы, молодой человек. Необходимая сумма уже собрана. Могу ли я посвятить вас в суть дела?
– Конечно.
– Моя компания участвует в крупном проекте восстановления земель. Пока я не могу раскрыть все карты, но это один из крупнейших проектов, какие когда– либо затевались. Не знаю, знакомы ли вы хоть немного с законами, регулирующими восстановление земель. Они очень строги. Просто создать компанию и пойти на аукцион нельзя.
– Это может сделать любой жулик, – перебил его Алан.
Мистер Такахара вежливо повернулся к Уайзу. Тот моментально прикусил язык.
Такахара улыбнулся и снова занялся мной.
– Это делается так. Вы вносите на имя третьего лица залог, равный одному проценту стоимости вашей заявки. Внесенная сумма определяет ваш будущий доход.
Появилась мать с кофе. Алан и я подождали, пока она его разольет. Аромат был сногсшибательный. Я сто лет не пил настоящий кофе.
– Итак, – подвел итог Алан, испортив мне все удовольствие от напитка, – вы уловили, какие грандиозные возможности открывает наш план? Вы можете внести деньги на закрытый залоговый счет, а наша компания подаст заявку на очень крупную недвижимость. Вот Почему я предлагаю вам вложить деньги во фьючерсные доллары.
Федеральное правительство акцептирует их как постоянно увеличивающееся дополнительное обеспечение. Вы положите их на ротационный счет.
– Что будет, если я захочу взять свои деньги обратно? Алан хмыкнул:
– Не захотите. Я заметил:
– Получается, я рискую своими деньгами, а вы получаете с них прибыль?
Мистер Такахара снова подал голос:
– Потрясающий кофе.
Мать улыбнулась и, кажется, растерялась:
– Что вы… Спасибо.
Только после этого реверанса он взглянул на меня;
– Вы ничем не рискуете, так как будете владеть пропорциональной вашему вкладу долей. Такие условия вам не предложит никакая другая компания.
Алан Уайз добавил:
– Ваши двадцать два миллиона превратятся в сто. – Он выжидательно посмотрел на меня. – Ну как, стоящее дельце, а?
Я колебался.
– Не буду с вами спорить. М-м… Сколько будете с этого иметь лично вы?
Алан простер руки жестом бессребреника.
– Я… участвующий агент. Вношу свой пакет и получаю пункты.