День проклятия
Шрифт:
Пришлось повторять операцию дважды: купол оказался слишком хрупким. Я чувствовал себя вандалом. Мы растащили его по кускам, а затем вскрыли пол верхней камеры.
Это было потруднее — пришлось заложить небольшие заряды и взорвать его. Верхний этаж хторры строят из того же материала, что и стенки купола, но здесь он плотнее и по прочности не уступает промышленному кевлару. Он должен выдержать вес всего семейства червей.
Они строили гнезда из пены, которую выделяли при пережевывании древесины, и, судя по всему, могли изменять состав слюны — из одного
Когда наконец обнаружился нижний этаж, появилась… неуверенность. Все столпились на краю ямы и молча смотрели вниз на червей.
Они были огромны. Одно дело следить за ними на мониторах, совсем другое — увидеть живьем. Самый маленький был с метр толщиной и метра три в длину. Взрослые достигали двух метров в зоне мозгового сегмента и были вдвое длиннее, чем малыш. Я еще раз пожалел, что не взорвал третью таблетку.
Черви сплелись головой к хвосту, образуя замкнутый круг. Даже в полумраке гнезда их мех отсвечивал ярко-красными переливами. Картина зачаровывала.
Подошел Дьюк и заглянул вниз. Его лицо напряглось, но он промолчал.
— Похоже, мы помешали хторранской оргии, — заметил я.
Дьюк хмыкнул.
— Малыш весит около трехсот кило, — прикинул я. — А папаша потянет на всю тонну.
— Не меньше, — поддержал Дьюк.
Я чувствовал, что ему это не нравится. Он был подозрительно немногословен.
— Слишком большой? — спросил я.
— Слишком дорогой, — процедил он. — Ты видишь перед собой пятнадцать бычков, съеденных всего за неделю. А это целая куча гамбургеров.
Дьюк прищелкнул языком.
— Все в порядке! — крикнул он солдатам. — Спускаемся вниз — и за работу! — Он поманил связиста с радиотелефоном. — Скажи, чтобы с вертушки сбросили стропы. Живо!
Во время погрузки пришлось пережить неприятный момент. Мы начали с малыша. Одно отделение спрыгнуло вниз, в то время как остальные два рассыпались по периметру ямы с огнеметами, гранатометами и зажигательными пулями наготове. — Малыш был слишком велик, чтобы закатить его в подъемную люльку вручную. Предстояло приподнять его и расстелить брезент.
Солдаты в яме быстро подсунули под детеныша прутья из нержавейки. Каждый прут с обоих концов прикрепили к двум длинным стальным брусьям, положенным по бокам червя. Малыш оказался лежащим на чем-то вроде лестницы.
Подлетел вертолет и завис над гнездом, грохоча и обдавая нас ветром. С него уже опускались стропы, но никто, не пытался поймать их на лету. Все выжидали, когда тросы коснутся земли и дадут нужную слабину. Затем солдаты схватили концы и бросились привязывать их к лестнице под червем. Бекман подал знак поднимать. На вертолете стали выбирать тросы. Они заметно натянулись, лестница задрожала и оторвалась от земли…
В то же мгновение детеныш начал сопротивляться. До сих пор он напоминал алый пудинг, как вдруг его оторвали от других червей и потащили куда-то вверх.
Оставшиеся в яме хторры зашевелились. Папа-червь тревожно зарокотал. Двое
Солдаты в яме бросились врассыпную и прижались к стенкам гнезда.
— Не стрелять! — завопил я. — Не стрелять, черт возьми! — Не знаю как, но в этом кошмаре меня все-таки услышали. — Он без сознания! Это непроизвольная реакция!
И, будто подтверждая мои слова, малыш начал успокаиваться. Глаза, втянувшись, закрылись, червь свернулся — точнее, попытался свернуться — в огромный красный клубок, раскачивающийся над полом гнезда.
— О Боже… — выдохнул кто-то. — С меня довольно… Он полез вон из ямы. — Еще двое солдат явно заколебались…
Дьюк подавил панику в зародыше. Он спрыгнул в яму и принялся раздавать приказы направо и налево:
— Начали. Теперь положим этого толстяка на подстилку. Давай! — Он схватил солдата, начавшего паниковать, и толкнул прямо к червю. — Ты вылезешь отсюда только после него, Гомес. Вот и молодчина.
Гомес поплелся туда, куда его отправил Дьюк. Он хорошо знал, что так безопаснее.
— Шевелись! Взяли брезент! Заводи снизу! Снизу, черт побери! Я сказал — снизу! Отлично! Готово… — Дьюк кивнул технику-радисту, продолжая бушевать и размахивать руками как сумасшедший. — Вниз! Еще ниже! — Затем снова: — Отлично! Убрать брусья! Привязать концы! Скорее! Проклятье! Шевелись!
Солдаты метались как угорелые: отцепляли канаты от стальных балок и привязывали их к брезенту даже быстрее, чем Дьюк успевал выругаться. Они выдернули металлические перекладины из-под червя и моментально разбежались в стороны, освобождая путь грузу. Вертолет поднялся чуть-чуть выше, чтобы приподнялись края брезента. Червя завернули в него, обвязали канатами. Для укрепления брезентового кокона под канаты просунули две стальные балки, к концам которых привязали четыре троса. Все делалось больше для спокойствия самого червя. Этим тварям не следовало свободно перекатываться по полу вертушки. В полете они будут висеть неподвижно.
— Все в порядке! Вира! — крикнул Дьюк и помахал рукой.
Грохот вертолета заглушил его слова, а сверху обрушился шквал ветра от пропеллеров. Но Дьюк не смотрел наверх, он уже повернулся к следующему червю.
— Ну, чего рты разинули, растяпы? Подкладывай балки…
Следующие три хторра обошлись нам легче, правда ненамного. Теперь мы знали, что при расставании они могут сопротивляться, однако не просыпаются, так что справиться с ними можно. Солдаты заработали быстрее.
Над нашими головами кружил вертолет, завывая и грохоча моторами, и мы подавали червей по одному в его широкий грузовой люк. Чудовищных тварей, зловеще провисающих на потрескивающих тросах.