День проклятия
Шрифт:
— Держись, Джим. Ты прекрасно справляешься. Голос звучал ободряюще, только я совсем выбился из сил.
— Ты выбрался из гнезда. Теперь дорога пойдет под гору.
— Что случилось с вашими экранами? — прохрипел я. — Я поднимаюсь.
— Поверь мне, Джим, ты идешь вниз.
— Ну конечно… — начал я и осекся.
Голос был прав, просто я не заметил. Жалея себя, незаметно перевалил через гребень и шел вниз, к лесу.
— Ориентируйся на деревья, Джим.
Мальчишка, которого я нес на плече, стал легче. Боль отпустила, и на какое-то мгновение
А потом мы очутились в полумраке, и я чуть не упал, споткнувшись о корень. Осторожно положив мальчика на землю, я взял у серьезной маленькой девчушки младенца и покачал его на руках.
— Садитесь, — сказал я. — Немного отдохнем и продолжим путь.
Дети сели. Три кроликособаки тоже.
— С кем ты разговариваешь? — спросила малышка. — С моей мамой?
— Пока нет. Я говорил с одним хорошим человеком, который ждет нас на опушке. Понятно?
— Понятно, — эхом откликнулся мальчик.
— Привет, Дейв!
— Привет.
Младенец начал пускать пузыри. Я пощекотал ему животик.
— Привет, Макс, — сказал я. — Вырастешь и станешь большим сильным солдатом. Ты будешь защищать меня.
Я влюбился сразу во всех четверых. Голые, грязные, по-видимому, перенесшие сильную душевную травму, все они были людьми и нуждались в любви. Мне хотелось видеть их ухоженными, счастливыми, в безопасности. Они это заслужили. Мы все это заслужили. Но если я не мог рассчитывать на такое, то хотел, чтобы у других была иная судьба.
Три кроликособаки, провожавшие нас, забормотали. Разговаривали? Едва ли. Может быть, у них была такая игра, а может быть, таким способом они согласовывали свои действия. Звуки не имели смысла, он заключался в процессе их бормотания.
Хотя кого это волнует?
Со мной что-то происходило. Еще утром я хотел разговаривать с червями, встретиться с ними на их территории и выяснить, могут ли люди и хторране — не важно, кто они в действительности, — вступить в переговоры.
Вот каким я был утром.
А потом я нашел в гнезде четырех детей.
Теперь я знал: на самом деле мне хотелось совсем не того, чего, казалось, хотелось утром.
Я хотел просто быть человеком.
Что бы это ни означало.
Я хотел выяснить, что такое быть человеком.
И еще я хотел, чтобы мои дети тоже имели такую возможность.
Может быть, мы и смогли бы вести диалог с червями, или кроликособаками, или что там еще подбросит их розово-малиновая экология, но если при этом придется поступиться гуманизмом, то цена чересчур велика.
Вот кем я стал днем.
Хотелось бы знать, что я почувствую к вечеру.
Надеюсь, то же самое.
Проклятье! Мне полагалось бы рассмеяться — я превращался вДьюка.
А потом, неожиданно, чьи-то руки подняли меня и поставили на ноги.
— С тобой все в порядке, Джим?
Я заморгал в замешательстве. Даже не заметил, как они подошли, не слышал ни звука. Четверо, огромных и мускулистых, закамуфлированных с головы до пят.
— Собирайся, надо идти.
— А?
— Ты
Каждый взял по ребенку и рысцой побежал в глубь красного леса. Тот, что нес карапуза «Привет, Дейв!», схватил меня за руку.
— Маккарти, что с тобой? Ты можешь двигаться?
— А? Конечно. Просто вы захватили меня врасплох. Я побежал следом, изо всех сил стараясь не отстать. Кроликособаки сначала заверещали, а потом, подпрыгивая и бормоча, запрыгали вслед за нами.
В. Что получит хторранин, если съест президента?
О. Изжогу.
В. А вице-президента?
О. Наши глубочайшие соболезнования.
СПУТ-ПФУТ
Знание законов природы не спасает от их воздействия.
Мы вышли из леса, перевалили холм и спустились к пустому кругу и замаскированным боевым машинам, ожидающим нас. В круге виднелись обнаженные люди, рядом сидели Кроликособаки; люди играли с ними.
Здесь был даже червь, неподвижно наблюдавший за происходящим.
Очевидно, экспедиционный состав пытался самостоятельно завязать знакомство. Люди обернулись, глядя, как мы спускаемся по склону. Несколько кроликособак запрыгали к нам, несколько человек тоже бросились навстречу. Я узнал Джерри Ларсона, Роя Барнса и еще двоих из группы наблюдения. И Флетчер. Все были раздеты до нижнего белья и даже больше.
Нам осталось еще чуть-чуть…
Флетчер встретила меня на середине склона. Она была совершенно голой. Я машинально отметил, какие у нее потрясающие груди.
— Спокойно, Джим. Ты — снова обезьяна. — Она силой остановила меня. — Все в полном порядке. Ты поступил правильно. Теперь присоединяйся к нам.
Я не сводил глаз с моих ребятишек. Четверо десантников сбежали с ними с холма и завернули за купола, к проходу, прикрытому маскировочной сеткой.
— Все в порядке, Джим. Дети были важнее. Мы все рады за тебя. План никуда не годился.
— Как и я, — вырвалось у меня.
— Нет, Джим. Операция еще не закончена! — Она повернула меня к себе. — Ты нужен нам.
Я отрицательно замотал головой.
— Без толку. Я больше не подчиняюсь приказам. После гнезда я не уверен, что захочу говорить с червями.
Вверх по склону к нам бежали два морских пехотинца.
— Вам нужна помощь, мэм?
— Нет, — отрезала Флетчер. — Оставьте нас в покое. — Пехотинцы встали неподалеку. — Джим, мы тоже установили здесь что-то вроде контакта. Это только начало, за ним может последовать крупный прорыв! Ты нам нужен.