День милости
Шрифт:
– Смотри! Там, слева, – зашептала Руби в мое ухо. – Это же Призрак!
Я повернула голову и вгляделась в сумрак, в котором и правда скрывалась высокая фигура в темном балахоне. Капюшон скрывал голову, а платок с изображением черепа – нижнюю часть лица. Мы видели только глаза. Желтые. Будто у зверя.
– Это волк! – ахнула Руби, склонившись ко мне.
Я вздрогнула. Терпеть не могла этих животных. И на то была веская причина.
Глава 2
Тело Зейна напряглось.
Что-то
Он привык доверять инстинктам, которые, хоть и не были врожденными, но действовали безотказно. И сейчас он чувствовал волнение, что было ему не свойственно, ведь это стандартный День милости, а не схватка с врагом.
Он пристально вглядывался в толпу у сцены, изучая лица, но напряжение не проходило. Призрак сделал несколько шагов вперед, и тут на него налетел распорядитель – Клинт Аткерс. Он как раз собрался выходить на сцену, но Зейн выскочил ему наперерез. Глаза Призрака впились в Клинта, и распорядитель невольно отшатнулся.
– Прошу меня простить, – бормотнул он и быстро прошел на середину сцены. Поднял микрофон и жизнерадостно произнес: – Жители Долины фермеров, от имени Правителя и всех обитателей Элла-Роуз я рад приветствовать вас в День милости!
Раздались аплодисменты, а Зейн продолжал искать в толпе источник волнения. Но никак не мог его ухватить. Казалось, кто-то невидимый вкладывал в его руку тонкую нить, ведущую к этому источнику, но она тут же обрывалась. Призрак отступил в привычную тень и решил ждать окончания действа. Возможно, что-то прояснится, когда жертвы будут выбраны.
***
– Меня сейчас стошнит от страха, – пискнула Руби, сжав мою ладонь. – Только бы мне повезло!
– Могу сказать то же самое, – пробормотала я и покосилась на Дэни, который смотрел на Клинта Аткерса с обожанием.
Он вещал что-то о большом сердце нашего Правителя, который готов взять на воспитание любого из жителей Долин. В одно время с нашим отбором проводился отбор и в двух других Долинах. Интересно, был ли там хоть кто-то, кто так же, как и я, не желал покидать родное место? Уверена, что да. И я очень надеялась, что система будет слепа к нам.
– Экран загорелся! – радостно произнес Дэни, склонившись ко мне.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Кажется, я накрутила сама себя, и от волнения в висках появилась неприятная пульсация.
– В этом году в отборе участвуют двести девятнадцать молодых людей, – прокомментировал Клинт, пока на экране появлялось неживое лицо системы. – Богатый выбор! Что ж, рад наконец сказать: пусть милость снизойдет на Долину.
Все склонили головы, как это было принято после подобных слов. И тут ожила система. Голос казался мне противным и зловещим, но многие затаили дыхание, надеясь на удачу.
– Номер шестьдесят семь, – прозвучал в тишине механический голос системы. Пауза. И снова слова робота: – Даниэль Адамсон.
Я отшатнулась от Дэни так, будто он был прокаженным. Сам же Дэни не мог поверить своему счастью.
– Иди, – шикнула на него Руби и добавила: – Поздравляю!
– Это же…
– Знаю, – прошептала я, глядя на друга с сожалением. Ведь выходило, что мы больше не увидимся. Но Дэни, казалось, вовсе не думал об этом. Он забежал на сцену, сцепил ладони в замок и поднял их над головой. Улыбка не сходила с его губ.
– Первый кандидат в новую жизнь, – радостно произнес Клинт и пожал руку Дэни. – А парень-то крепкий! Что ж, ждем следующее имя.
– Номер девяносто четыре, – продолжила система. – Стивен Брукс.
Стивен оказался ниже Даниэля, но шире в плечах. По телосложению он напоминал поджарого молодого бычка: рельефные мышцы, проработанные за годы тяжелого труда на ферме, квадратная челюсть и небольшие глаза с нависшими надбровными дугами. Он не улыбался, как Дэни, но выглядел удовлетворенным и немного ошарашенным.
– Поздравляю наших мужчин, – бодро воскликнул Клинт. – А теперь переходим к десерту. К нашим прекрасным дамам. Итак, кто же станет счастливицей?
– Руби, мне дурно, – прошептала я, привалившись к плечу подруги. – Как ты пережила эти четыре года?
– Айви, держи себя в руках. И меня заодно… Мамочки, как страшно!
На экране замелькало компьютерное лицо системы. Я сжала кулаки и зажмурилась. Но стоило механическому голосу начать говорить, как я распахнула глаза.
– Номер сто одиннадцать. – Пауза, в течение которой взбесившееся сердце совершило не менее десяти толчков. – Айви Эванс.
***
Девушка с буйными кудрями цвета воронова крыла сжалась в комок и боялась выйти из толпы. Зейн видел, что подруга подталкивает ее к ступеням, а вокруг них уже нарастает гул голосов. Кто-то не мог понять, почему она не бежит на сцену, приплясывая от радости, кто-то понимающе качал головой, высказывая предположения о том, что девушке нужно прийти в себя.
Наконец, она поднялась на сцену, но на последней ступеньке споткнулась и чуть ли не завершила свое восхождение падением. Высокий парень по имени Даниэль подбежал к ней и успел подхватить ее за руку, на пару мгновений прижав тело девушки к себе. Призрак нахмурился и опустил платок, чтобы сделать глубокий вдох. Его интересовал запах избранных в День милости. Стивен Брукс пах соломой и свиньями, от Даниэля чувствовался слабый запах табака и… этой девушки. Айви. Она же пахла тимьяном, мятой и лепестками роз. Ноздри Зейна раздулись, втягивая в себя еще больше воздуха, несущего ее аромат вместе с порывами ветра.
***
Четвертый кандидат – это Стейси Гейт. И мы с ней никогда не ладили. Но в тот момент мне было наплевать на это. Меня выбрали, и я хотела отказаться.
Я сделала шаг к Клинту и умоляюще посмотрела на него. Мужчина нахмурился и спрятал микрофон за спину.
– Я не хочу уезжать, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Клинт уставился на меня как на умалишенную, а затем небрежно погладил по голове и тихо произнес:
– Ты сама не понимаешь, что несешь, Айви Эванс. На тебя снизошла милость.