День Медведя
Шрифт:
И он торжествующе распахнул пухлый фолиант перед ее носом и ткнул пальцем в первый абзац под замысловато-нечитабельным заголовком, запутавшимся в вензелях и росчерках как сороконожка в кудели.
– «Дефиле в купальниках должно проводиться в хорошо протопленном помещении, дабы пупырышки не портили эстетического вида телес…» – послушно начала читать вслух Серафима.
– Что?!.. Где?!.. Ой… Это не то, не то!.. – переполошился Иванушка и стремительно залистал ломкие страницы, вызывая к жизни пыльные бури общекнижного масштаба.
Наконец, он нашел нужную,
– «Дабы из множества претендентов выбрать достойного правителя державы, который бы стал ея народу отцом заботливым и строгим, и избежать при этом кровопролития, гражданской войны и интриг подковерных, для блага государства зело вредоносных, надобно всем людям добрым показать, что дворянин, на престол всходящий, есть наилучший кандидат на должность сию, и никакие прочие с ним сравниться не могут, и что коронование его есть наивысшее благо для всей страны и всего ея народа…»
Далее книга настоятельно советовала венчать на царствие исключительно персону благородного происхождения, добродетельную, к телесным и духовным нуждам подданных внимательную, умственным развитием выше среднего, а также здоровья крепкого и ликом приятную, дабы недоброжелатели прозвищ срамных не давали и в куплетах на политическую тему на дешевые приемы не рассчитывали.
– Хм… Четыре испытания… – задумчиво помяла подбородок Серафима, когда Иванушка закончил чтение краткого описания царского конкурса. – А они на такое количество согласятся? Да еще тут жюри собирать, очки распределять… Это ж сколько очков…Ты подумай только… Иванушка рекомендацию принял и в самом деле задумался.
– Может, мы среди них будем что-нибудь другое распределять? – осенило, наконец, его.
– А что другое? – нахмурилась Сенька.
– Н-ну… – нерешительно пожал плечами царевич. – Как насчет слуховых аппаратов? Или костылей?
– Как-то всё это сложно, субъективно и непривычно, – вздохнула Серафима. – Не знаю, как ты, а лично я никогда не слышала, чтобы где-нибудь правителя державы таким замысловатым способом избирали. Турнир, кинжал, стакан яду, векселя к оплате – старые добрые прижившиеся способы осчастливить новым монархом любую страну. Если бы этот… конкурс… был такой уж хорошей идеей, то уж, поди, их бы применяли сплошь да рядом!
– Но это ведь действительно хорошая идея! – не отрывая глаз от книжных строчек, горячо возразил Иванушка. – Гораздо лучше, чем копье в глаз, кинжал в бок, яд в мороженом или долговая яма! По-крайней мере, с точки зрения проигравших.
– Зато, с точки зрения выигравшего, копье в мороженом, или как ты там выразился, безопаснее, – хладнокровно и уверено возразила царевна. – Потому что, если неудачники вдруг не согласятся с результатом, то кровопролития, гражданской войны и тех самых интриг подковерных, которых автор этого творения так хочет избежать, точно не миновать!
Иван грустно вздохнул, признавая правоту супруги, почесал пыльным рукавом кафтана
– А мы заставим их поклясться, что они безоговорочно признают победителя своим царем!
– Поклясться?.. – недоуменно уставилась на него та.
– Ну, да! – сияя от приятного осознания собственной чрезвычайной сообразительности, Иван радостно кивнул. – Пусть поклянутся, чем хотят!
– И «Честное слово!» скажут? – не унималась отчего-то Серафима.
– Н-ну да, – пожал плечами ее супруг, не понимающий отсутствия какого-либо энтузиазма по поводу такого замечательного предложения, как его. – Если тебе это кажется разумным… и рациональным… ведь они принесут клятву… Но пусть дадут и честное слово.
– И добавят «гадом буду, крест на пузу, нож в спину, век воли не видать»? – уточнила с невинным видом она.
– А… это что – формула какого-то местного мистического обряда торжественного принесения клятвы? – удивленно вскинул брови Иванушка. – Никогда о таком не читал…
Серафима возвела очи горе, испустила обреченный вздох и оставила всякую надежду пробиться при помощи простого сарказма к такому атрофированному рудименту атавизма в голове ее мужа, как здравый смысл. Пожалуй, открытый текст в этом безнадежном случае может сработать лучше. Полной уверенности, естественно, не было, но попытаться стоит.
– Ванечка, миленький, да как же ты не понимаешь, что, принеси они хоть сто пятьдесят клятв, обещаний или обетов, но если победитель их не устроит, то никто и глазом моргнуть не успеет, как твои кровопролития, гражданские войны и интриги подковерные обрушатся на бедное царство как из волшебного рога изобилия!..
– Сеня, – мягко взял за руку жену Иванушка. – Твое неверие в лучшую сторону человеческой натуры меня иногда удивляет. Они же благородные люди, и…
«Ха! Благородные! Не знаю, в каком смысле ты сейчас это слово употребил, но слышал ли ты когда-нибудь, чтобы кровопролития, гражданские войны и интриги организовывались булочниками или сапожниками?» – хотела положить его на обе лопатки и тем самым завершить спор царевна, но вдруг ей пришла в голову мысль получше.
– Хорошо, – быстро согласилась она. – Но только давай договоримся, что им придется собственноручно подписать эту клятву.
– Но зачем?.. – с удивлением начал было возражать царевич, но Серафима его опередила.
– А вдруг кто-то позже скажет, что не помнит, о чем поклялся? И захочет, так сказать, освежить в памяти текст? – и она так искренне захлопала глазами, что сомнения в ее чистосердечности сразу закрались бы у всякого. Кроме Иванушки.
Он помолчал, обдумал сказанное, пришел к выводу, что это действительно еще одна неплохая идея за сегодняшний вечер и улыбнулся.
– Вот видишь, Сеня! Если хорошенько подумать, то от твоих подозрений не останется и намека! Ведь в глубине души абсолютно все люди – добрые и благородные!