День крысы
Шрифт:
– Кто это?
– спросил он.
– Это Высоцкий, - пояснила Лиза (английский почему-то стал даваться легче).
– Наш singer-songwriter.
– Он голым выступал? Как RHCP?
– спрашивал Йорк.
– Ну, нет.
– А почему его так изобразили? Такое больше бы нашему Элтону Джону подошло. Ваш songwriter был геем?
– Вот уж им-то он точно не был.
Вдруг Лиза принялась тупо смеяться. Заржал и Йорк.
После этого они вдруг сблизились. Когда они шли
По пути болтали о всякой фигне, которую Лиза понимала с пятого на десятое. Лиза то и дело хихикала, чувствуя себя совершенно счастливой юной дурочкой.
Завершилась экскурсия на Красной площади. Том посмотрел на куранты Спасской башни и сказал:
– Oh, shit, у меня концерт скоро. Спасибо за прогулку, Лиз.
– Пустяки, - смутилась Лиза и вдруг решилась.
– Можно я тебя поцелую?
– Ну, давай, - засмеялся Йорк.
Лиза приложилась губами к щеке, поросшей жестким волосом.
До «Мариотта» было рукой подать.
– Ну, дальше я сам, - сказал Йорк.
Лиза некоторое время махала ему вслед рукой.
…А концерт оказался так себе. Нет, выступали все хорошо. Просто ни фига не видно было. Даже в бинокль.
Балкон, на котором сидела Лиза, был полон малолеток. Наверняка, каждая из этих девчонок мечтала заняться с Йорком сексом. Если бы Лиза сказала им, что у нее сегодня была такая возможность, никто из них не поверил бы. Впрочем, Лиза ни о чем не жалела.
Захват следующего этажа прошел на удивление быстро и легко.
Впрочем, за это следовало благодарить в первую очередь подполковника. Едва переступив порог конференц-зала, где мучили несчастного Григория Ивановича, эмчеэсовец с ноги двинул Вове, главному мучителю генерального директора, в челюсть. Тот рухнул. Валерий Петрович не дал ему опомниться, и так заломил ему руки, что Вова тоненько завыл и покрылся потом.
– Лиза, быстро скотч!
– скомандовал эмчеэсовец.
На глазах оторопевшей блондинки и испуганного Хомякова подполковник технично и быстро примотал Вову к стулу.
– Что вы делаете?
– пискнула блондинка Лида.
– Связываю, - лаконично ответил Валерий Петрович.
– Ты, кстати, следующая…
– Только троньте!
Но разрешения у нее подполковник и не думал спрашивать.
– Меня только не надо!
– умолял и лебезил Хомяков.
– На стул, быстро! А то больно сделаю, - сказал Валерий Петрович.
– Нет-нет, не надо больно, - Хомяков послушно вытянул руки по швам.
Лиза не могла поверить, что оккупацию этажа удалось провести так быстро.
– Может, этого развяжем?
– кивнула Лиза в сторону несчастного Григория Ивановича.
– Развязывать не будем, чтобы под ногами не мешался, - сказал эмчеэсовец.
– А вот рот ему освободим.
Он вытащил изо рта у генерального директора фаллоимитатор, брезгливо отшвырнул в сторону.
– Врафя!
– тут же захрипел генеральный, пуская кровавые пузыри.
– Мне нужен врафь! У меня ни одного фелого вуба. Раввявыте меня.
– Потом. Врача сейчас нет, - равнодушно ответил эмчеэсовец.
– Я буду жаловаться!
– Да на здоровье, - заявил подполковник, заклеивая ему рот скотчем.
Продуктов на этаже нашлось прискорбно мало. Большую часть съестных припасов размазали по Григорию Ивановичу.
– Зачем мы их связали?
– спросила Лиза уже на лестнице, после того, как Валерий Петрович замкнул двери.
– Увидишь, - буркнул эмчеэсовец.
– Правда, тебе это может не понравиться…
– Развяжи их, - немедленно потребовала Лиза.
– Ты хочешь скормить их крысам? Я ведь угадала?
– Почти, - равнодушно сказал подполковник.
– Потому-то я и настаиваю на том, чтобы ты не задавала вопросов.
– А ты страшный человек, Валерий Петрович, - прищурилась Лиза.
– Послушай, девочка, - неожиданно Лиза поняла, что эмчеэсовец по-настоящему зол. Злость выдавало, например, подергивание крыльев носа.
– Разберись в приоритетах. Кто тебе дороже - твой сын или…
– Или?
– Лиза тоже была не намерена отступать.
– Или какое-то мурло, прости, господи…
– Послушай, товарищ подполковник… Но нельзя же живых людей…
– Ну, иди!
– закричал эмчеэсовец.
– Освобождай их. Примирись с тем, что бандиты на верхнем этаже положат семнадцать беззащитных женщин и детей. Уже восемнадцать, кстати. Зато твоя совесть будет спокойна. Добрая Лиза пожалела пару мразей. Они тебе, кстати, спасибо не скажут. При первом же удобном случае в спину ударят. Иди! Я умываю руки. Все.
Лиза села на ступеньку и уронила голову на руки.
– Валерий Петрович! Господи! Неужели нельзя иначе? Разве мало было крови? Зачем еще грех на душу брать? Живых людей-то зачем убивать? Нет. Я так не могу. Не-мо-гу!
Подполковник тяжело опустился рядом с ней. Достал из кармана пачку сигарет.
– На, Лизавета, угощайся. Давай покурим, успокоимся.
– Не убивай их…
Эмчеэсовец поднес к сигарете огонек зажигалки.
– Ты кури. Скоро бросать придется. Не будет больше в мире сигарет.