День греха
Шрифт:
По контрасту, кровь на пиджаке миссис Дюваль была ярко-красной.
Глава 20
Пинки открыл дверцу машины, не дожидаясь полной остановки. Шериф со своими людьми уже прибыл. Это плохо, подумал Пинки, но ничего не поделаешь. Он заметил Эррола, стоявшего поодаль: плечи понуро опущены, руки засунуты в карманы брюк, лицо такое, будто из глаз вот-вот брызнут слезы.
Реми что-то было не видно. Очевидно, прячется в конторе. Немыслимо: жена Пинки Дюваля имеет отношение, хоть даже и косвенное,
Он направился к Эрролу, а Бардо приказал найти Реми и усадить ее в машину.
– Чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше. Бардо пошел к заправочной станции, где шериф допрашивал свидетелей.
Пинки повернулся к Эрролу:
– Что случилось?
– Микроавтобус сломался. Я велел остановиться здесь…
– Кому велел?
– Отцу Кевину. Он сидел за рулем. Пинки кивнул и знаком велел продолжать. Эррол, заикаясь, излагал события, все время подчеркивая, что он ни на секунду не выпускал миссис Дюваль из виду, даже когда звонил Ромену, чтобы тот их отсюда забрал.
– Ты должен был позвонить мне.
– Я хотел, но миссис Дюваль велела вас не беспокоить. Мне это не понравилось, но она…
– Как началась драка?
Пинки слушал со все возрастающим недоумением.
– Это тот священник, что приходил к моей жене?
– Я же вам говорил, что он мне показался голубым, – словно в оправдание себе ответил Эррол.
– Ты мне не говорил, что он похож на человека, который может приставать в общественном туалете.
Господи!
– Я рассказываю, как было, босс.
– Ладно, что произошло потом?
– Эти парни начали бить отца Грегори. Я вывел миссис Дюваль из кафе сразу, как только началась драка. Мы пошли в контору бензозаправки, оттуда я позвонил в ваш офис. Я говорил с секретаршей, когда…
– Так, достаточно. Остальное доскажешь потом. Сейчас заберем Реми – и уезжаем отсюда.
– Но, мистер Дюваль…
– Пинки!
Это крикнул Бардо, бежавший к Дювалю со всех ног. Он был страшно возбужден.
– Твоей жены там нет. Они ее увезли.
– Что? Увезли? Люди шерифа? Куда?
– Это… это я и собирался вам сказать, сэр. Пинки резко обернулся к Эрролу. Телохранитель стоял ни жив ни мертв.
– Когда я во второй раз позвонил в ваш офис, вы уже поехали сюда. У Бардо телефона в машине нет. Ваша секретарша сказала, что вы не взяли с собой пейджер. Поэтому я никак не мог…
Пинки схватил его за лацканы пиджака и как следует встряхнул.
– У тебя есть две секунды, чтобы сказать, где моя жена.
– Я не знаю, мистер Дюваль, – проговорил телохранитель и заплакал. – Отец Кевин вынул пистолет…
– Пистолет?
– Да, сэр. Он… он ударил меня по голове и потащил миссис Дюваль в микроавтобус.
Пинки на мгновение ослеп, словно у него разорвалась артерия и глаза залило кровью. Он достал револьвер 38-го калибра, который всегда носил в кобуре на пояснице, и ткнул коротким стволом Эрролу под трясущийся подбородок.
Она очнулась оттого, что ее подняли. Спину
Было темно, на небе сияли звезды. Миллион звезд. Она никогда не видела столько звезд. Их блеск поразил Реми. Значит, она не в городе. Небо чистое, и никаких искусственных огней. Воздух холодный и влажный.
– Дредд! Дредд!
Она узнала голос отца Кевина. Еще она слышала гулкие шаги по деревянным доскам и поняла, что он несет ее то ли через мост, то ли через пирс.
Показалось какое-то непонятное строение, состоящее из нескольких домиков, притулившихся друг к другу, словно случайно и безо всякого предварительного замысла.
За сетчатой дверью стоял человек. Тоже очень странный. Он держал у пояса дробовик, нацеленный прямо на них.
– Кто там?
– Мне нужна твоя помощь, Дредд.
– Господи Иисусе!
Сейчас они стояли в круге света, падавшего от лампы на крыльце. Мужчина, очевидно, только теперь узнал отца Кевина, ибо он опустил ружье и открыл дверь.
– Какого черта ты здесь делаешь? Что с ней?
– Пулевое ранение.
– Насмерть?
– Нет.
– Опасное?
– Достаточно опасное. Куда ее положить?
– У меня только одна кровать, и ты знаешь, где она стоит.
Отец Кевин со своей ношей прошел мимо Дредда, и Реми почувствовала запах дыма. Дым шел из бороды хозяина. Конечно же, у нее начался бред. На стенах висели животные с оскаленными клыками и рептилии. На полках стояли банки с мутными растворами. В угрожающих позах застыли скелеты непонятного происхождения. Повсюду висели звериные шкуры. Реми увидела сидящую на шесте сову и не могла понять, чучело это или нет, пока сова не повернула голову и не уставилась на гостью огромными желтыми глазами; потом она удивленно взмахнула крыльями и отвернулась.
Отец Кевин наклонился и через низкую дверь протиснулся в маленькую комнату. С дощатого по толка свисала голая лампочка на шнуре, обернутая пожелтевшей газетой. От малейшего дуновения по: комнате начинали бегать жуткие тени.
Отец Кевин положил Реми на узкую кровать. Пахнувшую плесенью простыню, видимо, давно не стирали, если это вообще когда-нибудь случалось. Реми попыталась протестовать, но у нее совершенно не было сил.
– Я тебя едва узнал, – сказал Дредд отцу Кевину.
– Я сам себя в последнее время не узнаю.
– А он кто?
До Реми донеслись жалобные всхлипы отца Грегори.
– Потом, – отозвался отец Кевин.
– Он похож на дерево, по которому прошлись рубанком.
– Если я не убью его собственными руками, он выживет. А вот за нее я серьезно беспокоюсь.
– Ну что ж, давай поглядим.
Отец Кевин отошел в сторону, и к кровати приблизился странный хозяин дома. Реми так поразилась, что даже не закричала. Его загорелая дочерна кожа скорее напоминала дубленые шкуры, висевшие в соседней комнате. Все лицо избороздили глубокие морщины. Мужчина был до пояса раздет, но половину голой груди прикрывала кудрявая седая борода, похожая на мох.