День греха

Браун Сандра

– Я же говорю…

– Не любишь зиму? Глупости. Скажи, откуда ты набралась этих глупых идеек?

– Каких идеек?

– Тех, которые ты так охотно развивала вчера перед моими гостями. Ты чуть было не встала на сторону моих оппонентов, Реми, – свистящим шепотом прошипел он.

– Глупости. Ты прекрасно знаешь, на чьей я стороне.

– Да?

– Конечно.

Она спокойно выдержала его пристальный взгляд. Он не прочел в глазах жены никакой неискренности, но отступать не хотелось. Реми в его жизни была отведена определенная роль, и эта роль не предусматривала

высказывания собственного мнения по какому бы то ни было вопросу.

– Мне не понравилось, что ты куда-то исчезла во время приема.

– Я не исчезла. Голова разболелась, я пошла наверх и немного полежала.

– Голова? – с сомнением переспросил он. – У тебя в жизни не было головных болей. И такой вялой ты никогда прежде не была. Ты больна? Отвести тебя к доктору?

– Нет!

Она сама удивилась своему вскрику. И, желая сгладить впечатление, слегка улыбнулась.

– Все нормально, Пинки. Я в полном порядке.

Просто нервы.

Он сел на кровать и погладил Реми по спине.

– Больше всего на свете, Реми, я ненавижу одну вещь: когда мне лгут. – Его железные пальцы сжали ей шею. – Говори, в чем дело?

– Ну хорошо, – сердито выпрямилась она. Откинула одеяло, встала с кровати. – Дело в этом человеке.

Дюваль тоже встал.

– В каком человеке?

– В Уэйне Бардо.

– А что такое?

– У меня от него – мороз по коже. – Она поежилась и обхватила себя за плечи. – Я его ненавижу. Не могу находиться с ним в одной комнате.

– Почему? Он тебя обидел, сделал что-то не так, сказал?

– Нет. Ничего такого не было. – Рассердившись не на шутку, она шумно выдохнула и запустила пальцы в свои растрепанные волосы. – Я чувствую: от него исходит зло, страшное зло. Я надеялась, что после процесса он перестанет бывать у тебя так часто. И что же? Он как ни в чем не бывало сидит у нас на кухне.

Пинки едва не рассмеялся от облегчения. Большинство женщин считали Уэйна Бардо весьма привлекательным – до тех пор, пока не узнавали его получше. Дюваль был очень доволен, что смазливая внешность Бардо ничуть не трогала его молодую красавицу жену. Она его упорно избегала не из-за боязни поддаться его чарам, а из отвращения.

Разом повеселев, Дюваль сказал:

– Бардо выполняет для меня кое-какую работу. Отрабатывает гонорар.

– Но не мог бы ты отныне вести с ним переговоры не у нас дома, а где-нибудь еще?

– Почему он тебе так не нравится?

– Неужели не понятно? Я его боюсь. Пинки рассмеялся и заключил ее в объятия.

– Его многие боятся. Для этого он мне и нужен.

– Пугать людей?

Дюваль нахмурился. Она редко задавала ему вопросы, даже самые невинные, о его делах. Однако в последнее время Реми стала проявлять к ним некий интерес, хотя и пассивный. А это опасно. Нескольких его клиентов заложили обиженные жены или любовницы, знавшие слишком много.

– Почему тебя так интересуют мои отношения с Бардо?

– Только потому, что он шляется сюда. Я не хочу его видеть.

– Ну хорошо. Если Бардо тебя раздражает, я постараюсь, чтобы вы не встречались.

– Спасибо.

– Раз

мы это уладили, пообещай, что не будешь больше киснуть.

– Постараюсь:

Он взял ее за подбородок.

– Постарайся. – Дюваль говорил тихо, но ему и не требовалось повышать голос, чтобы она его поняла. – Я когда-нибудь давал тебе повод для недовольства, Реми? – Она покачала головой. – Хорошо. – Он провел пальцем по ее губам. – Рад это слышать. Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива. То, что случилось в Галвестоне, не должно повториться.

– Это было так давно.

– Не настолько давно, чтобы мы об этом забыли.

– Я не забыла.

– Ты счастлива?

– Конечно.

Он положил ее руку на свой пах.

– Так докажи мне это.

Позже, когда он уже засыпал, Реми сказала:

– Поездка к Фларре меня бы развлекла. Я, пожалуй, съезжу завтра.

– Прекрасно. Эррол тебя отвезет.

– Не над о. Я сама доеду.

Пинки задумался на мгновение. Его тревога все же не до конца улеглась после их разговора и даже после любви. Реми вполне правдоподобно объяснила причину ее нынешней меланхолии, и все же Дюваль подозревал, что здесь кроется нечто большее, чем неприязнь к Бардо.

Сомнения – вещь неконструктивная. Недоверие и ревность – проявление слабости. Однако, с другой стороны, Пинки считал, что лучше переосторожничать, чем оказаться в дураках. Особенно когда имеешь дело с женщиной.

– Слушай, ты уверена, что не передумаешь? Женщина надула губки и потянула его за пуговицу на рубашке.

– Конечно. Иначе зачем бы я тебя позвала к себе?

– Но мы познакомились всего час назад.

– Это не имеет значения. Мне много времени не требуется, чтобы понять, хочу я мужчину или нет.

Он ухмыльнулся.

– Тогда чего же мы ждем?

Они обхватили друг друга и пошатываясь поднялись на третий этаж. Старый дом был перестроен на шесть квартир, по две на каждом этаже. Ее квартира была маленькой, но уютной. Окна спальни выходили на задний дворик.

Женщина остановилась перед окном и начала медленно раздеваться, неуклюже пытаясь изобразить стриптиз.

– Ну как, нравится?

– Здорово, – пробурчал он и схватил ее за руку. – Очень здорово.

У нее не было никаких комплексов по части секса. А может, так наширялась, что ей было абсолютно все равно, что он там с ней вытворяет. Но через некоторое время ее аппетит был полностью удовлетворен, она устала и начала ворчать.

– Я хочу спать.

– Ну и спи себе, – ответил он. – Ты мне не мешаешь.

– Я не могу спать, когда ты это делаешь.

– Да брось ты. Она хихикнула.

– Слушай, ты больной, ты это знаешь?

– Да, мне говорили.

– Ты точно надел презерватив?

– Я ведь тебе сказал, разве нет?

– Да, но я не видела. Знаешь, теперь и правда хватит. Я жутко устала. Оставим на следующий раз, хорошо?

– Ночь только начинается, дорогуша.

– Как же, «начинается», – простонала она. – Скоро уже вставать.