День греха
Шрифт:
Барбара пронзительно завизжала, но тут же зажала рот руками. Она широко раскрытыми глазами смотрела, как муж несколько раз шмякнул ее любовника об стенку, а потом начал безостановочно молотить его кулаками. Руки его двигались, словно поршни, с хлюпающим звуком ударявшие в мокрое тело. Тренер был моложе Берка лет на пятнадцать, более мускулистый и тренированный, но преимуществом Берка были внезапность и стремительность. Сам Берк сейчас не думал ни о преимуществах, ни о разнице в силах. Он обезумел от ярости, он просто бил. Ему хотелось, чтобы еще кому-то
Он бил парня до тех пор, пока тот не запросил пощады. Напоследок он ударил противника коленкой в пах, тренер дико заорал, зажал пах руками и рухнул как подкошенный на пол. Его лицо было залито кровью и слезами.
Тяжело дыша, Берк подошел к раковине, вымыл руки, сполоснул лицо холодной водой. Выпрямившись, он увидел в затуманенном от пара зеркале, как Барбара накидывает на себя халат (все-таки не совсем стыд потеряла). Однако она не проявила ни малейшей заботы о своем поверженном любовнике, что удивило Берка. Ей на него наплевать, что ли? Очень может быть. Может, она и любовника-то завела, лишь бы привлечь внимание мужа? А может, Берк себе льстит.
– Ну, полегчало? – с сарказмом поинтересовалась она.
– Нет, – честно ответил Берк, вытирая лицо полотенцем. – Несильно.
– Теперь займешься мной? Он повернулся и посмотрел на нее, удивляясь, когда она успела стать такой злой и стервозной. Не всегда же она такой была? Или годы несчастий и разочарований превратили ее в эту озлобленную женщину, сейчас испепелявшую его взглядом? Как бы то ни было, он не узнавал в ней нежную и веселую девушку, когда-то бывшую его невестой. Эту женщину он совсем не знал, да и, откровенно говоря, не имел ни малейшего желания знать.
– На этот вопрос я и отвечать не собираюсь.
– Ты оскорбил меня, Берк. Хуже, чем если бы ударил.
– А мне плевать. – Он обогнул ее и пошел в спальню. Там он достал из-под кровати чемодан и начал вытряхивать в него содержимое ящиков письменного стола.
– Что ты делаешь?
– Разве не понятно?
– Даже не надейся, что причиной развода назовешь мою измену, – прошипела Барбара. – Наши проблемы начались гораздо раньше…
– Раньше, чем ты начала трахаться с другим мужиком в душе?
– Да! – заорала она. – И он не был первым.
– Меня это не интересует. – Берк запихнул в чемодан кое-какую одежду, застегнул замок.
– Куда ты направляешься?
– Понятия не имею.
– Но я ведь знаю, где тебя можно найти в любое время дня и ночи, не так ли?
– Так, – согласился он, не желая ввязываться в перепалку. Не хватало ему еще оправдываться перед неверной женой за то, что он все силы и время отдает работе. – А что до развода, Барбара, поступай как знаешь. Я ничего не стану опротестовывать. Напиши, что я мало зарабатываю, что я грубиян и извращенец. Мне все равно.
Он огляделся, не забыл ли чего, и вдруг до него дошло, как быстро и легко он собрался. Они не жили вместе в этой комнате, они проживали. Здесь не имелось ничего, дорогого лично ему. Он упаковал только
Берк не был уверен, что тот дом еще стоит на прежнем месте. Однако приземистое здание все же уцелело под натиском новых домов.
Строительство, связанное с туристическим бумом, быстро разрушило неповторимый облик Нью-Орлеана, ради которого, собственно, туристы сюда и приезжали. Это противоречило логике, но факт оставался фактом.
Берку было бы страшно обидно, если бы и этот дом оказался снесенным. При всей его ветхости в нем было очарование старины, был характер. Он, словно вдовствующая герцогиня, с достоинством и вызовом держался за моду прошлых лет. Часть балконной решетки на втором этаже отвалилась, кирпичная дорожка, ведущая к дому, зияла выбоинами. Через щели штукатурки лезли сорняки, однако у крыльца горделиво высились пальмы в кадках. Берк толкнул входную дверь, и она со скрипом отворилась.
Первая дверь слева была украшена табличкой «Управляющий». Берк нажал кнопку звонка. Сутулый пожилой мужчина, появившийся на пороге, не был тем управляющим, которого помнил Берк, но был на того очень похож. Из комнаты пахнуло душной жарой и резким кошачьим запахом. На руках у хозяина, смотревшего на посетителя красными глазами хронического алкоголика, восседал огромный жирный кот.
– У вас есть свободные квартиры? Единственным условием для снятия квартиры был чек на сто долларов в качестве аванса.
– В стоимость входит смена полотенец каждые три дня, – сообщил управляющий и зашаркал в домашних шлепанцах вперед, чтобы показать Берку угловую квартиру на третьем этаже.
Строго говоря, это была одна комната. Потрепанная занавеска, отгораживающая умывальник и ванну, являлась жалкой попыткой создать иллюзию ванной комнаты. У двойной кровати заметно просели пружины. На кухне были лишь раковина, узкая навесная полка, холодильник размером с почтовый ящик и двухконфорочная плита, в исправности которой хозяин почти не сомневался.
– Вряд ли я буду много готовить, – успокоил его Берк и взял ключ.
Прикованный цепью к стене черно-белый телевизор был единственной роскошью, добавившейся здесь с тех пор, когда Берк более двадцати лет назад поселился в этом доме. Он тогда приехал из своего родного Шривпорта, чтобы приступить к работе в нью-орлеанском отделе по борьбе с наркотиками. Думая в ближайшее время подыскать себе подходящее жилье, он снял квартиру здесь и прожил в ней полтора года.
Он довольно смутно помнил свою тогдашнюю квартиру. Берк редко бывал дома, почти все время проводил в участке. Учился у старших, вызывался сам на сверхурочные дежурства, корпел над бумажками – всегдашним бичом полицейских во всем мире. Бейзил был тогда молод, полон сил и чувствовал себя крестоносцем, призванным освободить землю от преступности и преступников.