День гнева
Шрифт:
– Ut Ecclesiam tuam secura tibi facias libertate servire, te rogamus, audi nos. Ut inimicos sanctae Ecclesiae humiliare digneris, te rogamus audi nos. - с последними словами экзорцизма, произнесенными в унисон, фигура цыгана окуталась серой воронкой, втянувшейся в землю, по которой пронеслась волна сухого жара. Иссушенное тело, которое когда-то было оступившимся священником, рухнуло на аллею. Алый огонь, пронзающий веки послушников угас, и они деревянной походкой направились в сторону храма. Монах отвязал Ирэ, и, придерживая, помог ей доковылять до тела. Инквизитор возвела руки к небу, шепча привычные слова, затем вытянула их надо останками и те вспыхнули золотистым пламенем.
– А теперь можно и отдохнуть, - ноги Ирэ подкосились, и монаху пришлось волоком тащить ее до снимаемых комнат.
Проваливаясь в сон, Ирэ вспомнила, что хотела спросить:
– Как ты там оказался?
–
– Поздравляю, - Ирэ слабо улыбнулась, закрывая тяжелые веки.
– У тебя теперь довольно оригинальное чутье...
Разговор с настоятелем был не сказать что приятным, но а этот раз они разошлись вполне довольные друг другом. Послушников, одержимых бесом, обрили наголо, обрядили в крапивные рубахи и отправили под присмотром в горный монастырь - пожизненно отмаливать свои грехи. Всех, кроме одного. Тот, что в самом начале схлопотал сокрушительный удар шестом в живот, скончался ночью. Фонтан вновь освятили, площадку перед ним тщательно омыли святой водой. Настоятель догадывался, что в его храме нечисто, но не хотел ставить такое жирное пятно на репутации. Ну и чуть не поплатился собственной жизнью за свою гордыню. В качестве благодарности он поделился, что письмо с просьбой об аресте приезжего инквизитора привез погибший священник. В письме говорилось, что инквизитор провозит собой ошейник подчинения демонической сущности и контролирующий браслет. Далее шло подробное описание этих вещей и нижайшая просьба самому удостовериться и предать демонопоклонца под Трибунал. Славься Господи, что ее все же тогда обокрали на рынке. Этот не стал бы и слушать, а сразу на костер и до свидание.
37Когда удовлетворенная Ирэ зашла в таверну, чтобы забрать свои вещи и пообедать на дорогу, хозяин протянул ей большой белый конверт с Церковной печатью. Вскрыв письмо, Ирэ прочла пару строк о том, что ей незамедлительно нужно явится в Аенбург и отчитаться Верховному Трибуналу. Вытряхнув из конверта золотой осо, инквизитор поняла, что мечты об обеде остаются лишь мечтами.
Глава 2.
Пепел куриным пухом легко взлетал в темное звездное небо. Ирэ лежала на подстилке на спине, укрывшись плащом и под голову подложив суму. У костра тихо переговаривались люди, фыркали на отдалении кони. Через пару дней они прибудут к месту военных действий. Два княжества с другой стороны мрачного лесного массива Бигль сцепились за спорный клочок земли, а человеческое кровожадство и смерти приманивают тварей преисподней, как мух одна неаппетитная субстанция. Уже около месяца Ирэ свободно разъезжала по городам родной империи в ожидании новой бляхи. Прибыв в Аенбург и отчетавшись перед Верховным Трибуналом о случившемся в Большанах, она получила указание не покидать земли Империи, а ожидать задания для подтверждения звания инквизитора четвертого ранга. В одном из городов, по прибытии, инквизитора ожидало письмо с указанием направляться на арену военных действий между княжествами У. и Б., встретится с напарником и зачистить территории от возможных тварей. Глянув на карту, Ирэ удивленно хмыкнула - спорные земли, за которые и началась грызня между князьями У. и Б., лежали вплотную к лесам Бигль, только с обратной стороны от Ольшанской губернии. И вот уже около недели Ирэ путешествует с военным обозом с провиантом и несколькими десятками солдат вдоль лесного массива от границы княжества Б. и соседней страны - Тоан-зы.
Ветки
39- Не помню, когда в последний раз была такая долгая жара осенью, - донесся до Ирэ голос одного из старых вояк у костра. Его собеседник согласно промычал что-то в ответ. Застучала ложка о край керамической кружки, затем послышалась возня и все стихло. А Ирэ все лежала и смотрела, как улетают вверх хлопья пепла, да искры от костра причудливо вплетаются в рисунок звездного неба. Действительно, такой жаркой осени давно не было.
Утро встретило обоз пасмурным небом и мелкой моросью. Это было вдвойне издевательство, так как облегчения погода не принесла никакого. Ирэ угрюмо тряслась в седле массивного гнедого коня с противным норовом чуть в стороне от колонны, насчитывающей два десятка конников и огромный обоз, и незаметно для себя слушала военные байки солдат.
– Хэй, госпожа инквизитор?
– окликнул ее усатый десятник.
– А вы за кого в нынешней войне? За наших или мерзких этих, чубатых?
Ирэ покосилась на него из-под натянутого практически до самого носа капюшона и недовольно буркнула:
– Ни за кого. Вы же знаете, Церковь не вмешивается в военные действия.
– Ну а чисто по человечески?
– А чисто по человечески, - раздраженно повысила голос девушка, - я вообще в принципе против того, чтобы зарвавшиеся правители за сраный, прости Господи, клочок земли сомнительной ценности жертвовали жизнями своего народа!
Десятник в замешательстве замолчал, а Ирэ отвернулась от шествующей колоны и начала рассматривать проплывавшие мимо деревья неизвестной породы. Кряжестые, но высокие, с толстой светлой корой и узкими темными листьями. Такие деревья больше нигде не росли, и изделия из них очень дорого ценятся в других странах.
– Отряд на дороге, движется на встречу!
– мимо проскакал один из дозорных. Второй только показался из-за поворота. Конь под ним неожиданно споткнулся и рухнул, прижав ноги всадника своей тушей. Из-за поворота, скрытого деревьями, засвистели арбалетные болты, и человек, захрипев, затих.
– Курвы! Карательный отряд! Ну, покажем им, парни!
– закричал десантник, выхватывая из ножен меч.
– Арбалетчики, полная готовность!
Ирэ придержала коня, пропуская вперед мчащихся всадников. Люди спешно рассредоточивались на дороге: стрелки успокаивали гарцующих коней, занимая позицию впереди отряда, чередуясь с солдатами, удерживающими тяжелые деревянные щиты со стальными полосами. Мечники и копейщики заняли позицию чуть поодаль, готовясь встретить прорвавшихся сквозь обстрел.
– Дамочки, в панику не впадать! Стрелы бездумно не тратить. Кто будет спускать их в молоко - будет жрать весь остальной путь крайне питательный и повышающий меткость конский навоз!
– гаркнул десятник.
– А откуда такие сведения, пробовали, командир?
– ехидно отозвался кто-то из солдат.
– Шутник?
– с ухмылкой спросил десятник, но продолжить у него не оставалось времени - из-за поворота показались всадники вражеского отряда. Тренькнула тетива, отправляя в полет первую стрелу, нашедшую свою цель. Наконечник легко прошел сквозь сочленения доспехов, и человек рухнул замертво. Затянула заупокойную инквизитор, оставшаяся подле телег с провиантом. Белый плащ служил гарантией того, что никто на нее не кинется, но от шальной стрелы тоже можно глупо погибнуть. Ирэ внимательно следила за ходом действия, прочитывая первую из серии молитв во упокоение душ, погибших на поле брани. Карательный отряд насчитывал всего один десяток всадников, битва не продлилась долго - большую часть врагов отстреляли еще на подходе. Оставшиеся развернули в спешке коней, и их просто догнали и добили.
41- Выкопайте братскую могилу и скиньте туда трупы, - Ирэ подъехала к раздающему указания десятнику. Мужик недоуменно вскинул брови:
– Дозорного мы похороним, а этих ублюдков, - десятник досадливо сплюнул, - простите, госпожа инквизитор, но хай их воронье объест. Ребята им копать могилу не будут.
Ирэ долго и пристально вглядывалась в глаза десятника, а потом просто пожала плечами, разворачивая коня:
– Как скажете, но тогда о тварях, которых приманят такое количество трупов вы будете нести ответственность перед трибуналом. Да и о перерождении душ убитых тоже... Судя по всему, им не раз приходилось убивать.