День гнева
Шрифт:
В обеденное время в дешевой таверне, куда переехала Ирэ сегодня утром, было малолюдно. Потягивая отвратный, словно разбавленный давешними помоями, квас девушка прислушивалась к разговору мужичков, пришедших похмелиться.
– Не нашли его еще, плотника то, - угрюмо пробасил широкий детина с косматой бородой и мутными от частого прикладывания к бутылке глазами.
– как пропал по пяти дней, так и нетуть. Маниша - женка евоная, уж все глаза выплакала.
– Да и куда ж делся-то?
– его собеседник, старик с еще крепкими узловатыми руками крутил в них пустую кружку.
– Вроде ж никуда ехать не собирался.
– Да и женка-то, глаза повыплакала, а умом тронулась. На людей кидаться начала. Детей собрала давеча, сказала, что уезжают они. Что мол Парть не вернется, что делать им тут нечего. Рассказывала всем, как в ставни по ночам скребется к ним кто-то, то в ихнюю комнатуху, то в детскую. Это на втором этаже-то. А мала плачет, говорит, что папа там, но открывать не надо. Тоже, бедная, за мамкой вслед поехала...
– подал голос третий мужичек - крепенький, низколослый, с красной блестящей проплешенкой среди жидких золотистых волос. Все трое перекрестились и замолчали. Ирэ тихонько хмыкнула в кружку - уж не плотника она вчера повстречала в переулке за храмом?
– А ведь не впервой так люди пропадают - задумчиво протянул старик.
– но по большей части приезжие, их и не отследишь - пропал он, аль домой вернулся.
– Да и истерик среди молодежи не мало стало. Сколько случаев самоубивцев?
Ирэ еще раз тихо хмыкнула в кружку, на этот раз довольно.
Дверь в таверну распахнулась, и в нее протиснулись хмурые стражники. Посетители в зале удивленно замолкли. За их спинами маячил дородный священник. Судя по золотой вышивке - сам настоятель храма. Чуть коротковатая ряса, под прямым углом спускающаяся от пуза к полу, делала его похожим на колокол. Окинув присутствующих цепким взглядом, священник пробасил:
– Где хозяин, люди добрые?
Постояльцы молча указали на боковую дверку за стойкой.
21- Благослови господь вас.
Размерено священник прошествовал через весь зал, плавно обтек стойку и скрылся за дверью. Спустя пару минут он вышел оттуда и обратился к сопровождающим его стражникам:
– Пятая справа по коридору.
Ирэ, сощурившись, наблюдала, как стражники споро зазвенели доспехами вверх по лестнице, затем как вразвалочку за ними прошествовал священник. Скомкав салфетку и кинув ее в тарелку с недоеденным рисом, инквизитор поднялась со скамьи и, не торопясь, двинулась следом. Пятая справа по коридору была ее комната.
Встав в дверях, облокотившись о косяк, девушка наблюдала, как стражники обыскивают ее вещи, а священник следит за ними, с комфортом устроившись в кресле посреди комнаты спиной к двери.
– Ищите тщательно, мальчики.
– Позвольте поинтересоваться, - холодно произнесла Ирэ. Священник даже не дрогнул, спокойно обернулся и внимательно посмотрел на девушку.
– Чем вы здесь занимаетесь?
– Иди с миром, дитя мое, - голос священника был полон приторной возвышенности.
– Дела Господни не касаются тебя.
– А с каких пор делом Его является обыскивать мои вещи в мое отсутствие, - Ирэ отстранилась от дверного косяка и вошла в комнату. Обойдя кресло, она стала напротив священника, скрестив руки на груди.
– Ирэ, инквизитор пятого ранга к вашим услугам, святой отец.
– Молодая такая, инквизитор, - улыбнулся священник.
–
– Да воздаст Он по заслугам, - Ирэ слегка наметила головой поклон.
– Итак, отче, что вам понадобилось в моих вещах.
Улыбка священника ей абсолютно не нравилась. Вроде бы и добродушная, но какая-то скользкая и излишне высокомерная. И взгляд, словно она не инквизитор, а неразумное дите.
– Извини, дитя мое, но слухи дошли до меня, что приезжий инквизитор хранит опасную вещь и может оказаться уже и не инквизитором... Я не хочу обидеть тебя, и заранее прошу прощения, но должен все проверить, - улыбка приобрела тень сожаления, священник развел руками, но глаза цепко смотрели в лицо Ирэ.
– В городе и так неспокойно в последнее время.
– Хорошо, я понимаю, - инквизитор опустилась на стул.
– Продолжайте досмотр.
Настоятель кивнул замеревшим при появлении девушки стражам, и те продолжили осторожно извлекать ее вещи из сумы, раскрывать шкафы и шуфляды, а один ретивый полез даже под матрас.
"Уж не с браслетом и ошейником это связано? Но откуда они могли знать? Кто мог настучать?" - мысли скакали в голове Ирэ, как чокнутые белки, однако лицо ее оставалась невозмутимо отрешенным.
Когда досмотр вещей был окончен, священник поднялся с кресла:
– Спасибо за содействие, инквизитор. Если будет нужна помощь, вы можете найти ее в храме.
Слегка склонив голову в поклоне, Ирэ проводила настоятеля взглядом и закрыла за ним и его сопровождающими дверь.
– Помощь - не знаю, а вот вопросы у меня определенно будут к вам, святой отец, - пробормотала инквизитор в пустоту.
Человек осторожно шел по темной, чуть извилистой улочке. Приглушенные шаги, несмотря на его старания, все равно разносились эхом вперед и назад. Когда он входил в круг света от редких факелов, можно было различить темно-коричневую шерстяную рясу с вкраплениями серой шелковой нитки, добродушное простое лицо и настороженные светлые глаза под темными нахмуренными бровями. За его плечами, похлопывая слегка при ходьбе по лопаткам, висел гладкий, отполированный ладонями шест. Погружаясь вновь в темноту улиц, он замедлялся и начинал хмуриться еще больше. Неясное 23беспокойство терзало его, сгущающиеся тени волновали и настораживали. Что заставило его сегодня покинуть комнатушку под чердаком, которую он снимал за пару медяшек, и отправиться на поиски неизвестного? Он не мог дать себе ответа, да и посылы свыше не требуют осмысления: надо - значит пойдешь. Очередное пятно света от настенного факела, чадившего вонючим черным дымом. Человек остановился, долго рассматривая пламя и абсолютно новую промасленную паклю. Факел не должен чадить, его недавно меняли. Это значит, он уже рядом.
Улица оканчивалась тупиком. За покосившимися приземистыми домишками виднелись строгие купола Храма. Дальше пути нет, надо возвращаться до ближайшего перекрестка и искать приметы. Развернувшись, человек вздрогнул: от стены оторвалась невысокая хрупкая фигурка и вышла на середину улочки, закрыв лицо руками. Грязные спутанные волосы были непокрыты и свисали, прикрывая верхнюю половину тела. Очень худые белые руки были в каких-то непонятных темных разводах. Женщина стояла, не шевелясь и не отнимая ладоней от лица.