День гнева
Шрифт:
Глава 18
– Внимание! Тишина! – Модест призвал школьников к порядку. – Стройтесь у стены. Освободите место. Сейчас Андрей Хоршев будет ставить рекорд школы. Так что смотрите и учитесь, как надо заниматься физкультурой.
Враз притихшие ученики увидели как будущий чемпион медленно вышел на середину «площади». Затем снял верхнюю майку-спортивку, обнажив мощные плечи и руки. Повращав плечами, он стал умело разминать мышцы.
Девушки восхищенно смотрели на бугрящиеся мускулы атлета. Они еще никогда не видели его таким. Подружки
– Вот это да!
– Ну Хоршев дает!
– Ужас какой! ...
Закончив разминку, он опустился на пол и приготовился, сосредоточенно глядя вниз. Физрук поднял руку. Все замерли.
– Начали! И р-раз! И два. И три...
Хоршев начал. Под одобрительные выкрики зрителей он мерно двигался как заведенный механизм. Его действия были отработаны и точны, он ровно дышал в такт движению.
– Сорок два!!!
Физрук торжественно поднял руку. Раздались аплодисменты. Хоршев на мгновение остановился и, повернув голову, взглянул на Акелу. Тот лишь пожал плечами.
– Лыжи все равно мои...
Модест торжественно выкрикивал все возрастающие числа. Андрей все так же без устали сгибал и разгибал мощные руки. Вверх-вниз, вверх-вниз! Счет уже перевалил на вторую сотню...
Проходящая мимо пионервожатая остановилась и стала незаметно наблюдать за зрелищем. Широко раскрытыми глазами она разглядывала школьного богатыря, о котором было столько разговоров.
– Боже, какая спинища! Мускулы прямо так и бугрятся. А руки, руки! Просто ужас какой-то. Вот силища-то, наверное... Такой обнимет – не вздохнешь.
Марина покачала головой и пошла дальше...
– Сто девяносто восемь, сто девяносто девять...
Модест уже заметно устал. Слегка охрипшим голосом он сопровождал по-прежнему неутомимого рекордсмена. Зрители вовсю помогали учителю, хором выкрикивая запредельные числа.
– Двести!!!
Хоршев на секунду остановился, затем раздвинул ноги пошире, перевел правую руку на центр, а левую спрятал за спину. И под взгляды пораженных зрителей продолжил отжимания уже на одной руке...
Зазвеневший звонок прервал чемпионскую серию аж на двести шестьдесят втором повторе. Хоршев поднялся и победно вскинул руки. Он тяжело дышал. Счастливый Модест с трудом пробился сквозь обступившую рекордсмена толпу друзей и поклонниц.
– Ну, Андрей! Это просто... просто фантастика! Никогда такого не видел! – Физрук пожал силачу руку. – Молодец!
Высыпавшие в коридор ученики изумленно смотрели на столпотворение. Семиклассники тут же стали делиться с остальными своей сенсацией. Весть о запредельном рекорде мгновенно разошлась по «лесному народу». Ее передавали из уст в уста, постоянно перевирая и преувеличивая.
Восьмиклассники стояли отдельной группой. Старшаки усиленно делали вид, что происшедшее не представляет собой ничего особенного. – Подумаешь! Несерьезно все это... – Они привыкли, что почти все школьные достижения были исключительной прерогативой восьмого класса. И сейчас ни за что не хотели признаться, что кто-то их смог превзойти.
Мишка Климов по прозвищу Клим считался признанным лидером восьмого. Он стоял в окружении товарищей и задумчиво смотрел на богатыря-рекодсмена. До сих пор их интересы не пересекались, и старшаки с волчатами
Глава 19
На покрытой свежевыпавшим снегом игровой площадке резвилась малышня. Третьеклашки с воплями и визгами носились взад и вперед, радуясь жизни и хорошей погоде. Они кидались снежками, боролись и словно тараканы расползались во все стороны.
– Семенов! Ты зачем толкнул Лену в сугроб? Ну-ка помоги ей подняться!
Марина стояла рядом и привычно следила за малолетними шалопаями. Они доставляли ей немало хлопот и поначалу сильно раздражали. Но за несколько лет в санаторке она как-то успела свыкнуться с такой работой, и ныне просто механически выполняла свои обязанности.
По должности Марина Алексеевна числилась в школе как пионервожатая. Но вся пионерская работа в лесной ограничивалась ежегодным приемом детей в почетную дружину. И поэтому главным образом в ее обязанности входило присматривать за младшим классом на дневной прогулке, да дежурить в учительской. Работа эта была невероятно скучна для молодой интересной женщины, и она в свободное время подыскивала себе место с перспективой. Желательно секретарем в каком-нибудь серьезном предприятии, которые как грибы нарождались в то веселое время разгара перестройки.
Дети с визгом неслись вниз по ледяной горке. Марина вздохнула. Что-то не заладилась у нее жизнь. Тоска, скука. Она вспоминала себя полной надежд и радостных устремлений выпускницей пединститута. Затем распределение в какую-то заштатную школу с «дебильным» уклоном. Грошевая зарплата, которой не хватало ни на что. И наконец, перевод в эту лесную обитель по протекции подруги ее матери – работника РайОНО.
Личная жизнь тоже не задалась. Хотя знакомые считали ее брак с очкариком-инженером счастливым, на самом деле это было не так. Марина вышла замуж не по любви. Просто она устала быть одна и хотелось какой-то поддержки, в том числе материальной. Игорь, тогда еще просто ухажер, увлеченно рассказывал о своих перспективах в родном НИИ, о том как его ценит начальство, и что в ближайшее время ему обещали дать лабораторию. А дальше... дальше все будет просто чудесно. И Марина решилась на замужество.
Сейчас она горько раскаивалась в этом опрометчивом шаге. Все планы Игоря оказались пустышкой. Никакой лаборатории ему не дали. Конечно, это были «интриги завистников». Он так и остался инженером-технологом второй категории. А сейчас стало и совсем плохо. По всей стране начались задержки зарплаты, и ПНИИРС вот уже четыре месяца не платил сотрудникам вообще ничего. Жили только на деньги Марины.
Но даже и не это было главным. Самым ужасным было то, что Игорек оказался совершенно несостоятельным в постели. Худой болезненный муж и на десять процентов не мог удовлетворить сексуальные потребности молодой и горячей женщины. Мало того, что у него вставало не чаще, чем раз неделю, он еще и страдал ранней эякуляцией. Редкие половые акты длились не более минуты, затем муж бревном отваливался в сторону и тут же засыпал. А распаленная жена металась по постели, проклиная супруга-импотента...