День гнева
Шрифт:
– Хорошо сидит!
– восхитился, не отрываясь от окуляров, амбал.
– С оптикой его отсюда достать - раз плюнуть.
И передал бинокль следующему. Тот смотрел молча. Рассмотрев, передал бинокль третьему и длинно сплюнул сквозь зубы. Третий и глядеть не стал. Передавая бинокль четвертому, сообщил:
– Я его три раза видел. Знаю, как облупленного.
– Ты должен знать, как он выглядит сегодня, - тихо сказал Дима, и третий тотчас вернул себе бинокль. Посмотрел и сразу же отметил:
– А он сегодня без палки. К чему бы это?
– К тому, чтобы руки освободить. Для оружия, - объяснил генерал.
– Значит, старичок стрелять собирается - понял
– Где же у него артиллерия? Пистолет, надо полагать, у него в боковой сбруе, а что потяжелее где? "Узи" за спиной, под телогреечкой, а?
Пятый, не отрываясь от окуляров, вдруг обрадовался:
– Начальничек в дом вошел, а он сидит!
– Дмитрий Афанасьевич, на карабин заглушку и старичок в тишине отдает концы.
– Отдает концы, и начинается вселенский хай - продолжил за пятого Дима.
– МВД в связи с гибелью почетного мента пропускает всех присутствующих и отсутствующих через мелкое сито и по теории вероятности обязательно цепляет кого-нибудь из нас. Вам этого хочется, нетерпеливые снайперы?
– Нам этого не хочется, - признался амбал.
– Но хочется, чтоб поскорее.
– Поскорее не выйдет, - генерал Дима по новой обратился к разработанному плану: - Все должно произойти на охоте. Дипломаты будут охотиться на кабанов, мент Смирнов - на меня, а вы - на мента Смирнова. Как только все охотники на кабанов будут расставлены по точкам, я покажусь Смирнову. С начала общей стрельбы я выведу его как можно ближе к сектору обстрела. Вот тогда вы и начнете действовать. Он глянул на часы.
– Ваши охотничьи винчестеры из арсенала этого заведения. Многие из участников дипломатической охоты собственного оружия не имеют и будут пользоваться казенным. Винчестер того из вас, кто произведет удачный выстрел, должен быть обменен на один из стрелявших дипломатических. Все. До начала операции около трех часов. Будем отдыхать, ребятки.
Они спустились с вышки и бесшумно, цепочкой, след-в-след двинулись в глубину леса, где неподалеку находилась их хорошо замаскированная большая палатка - база. Внутри они рассупонились, уселись по лавкам у стола и хорошо закусили. Без спиртного. Потом прилегли подремать часок-другой.
58
Первым прибыли дипломаты. Соблюдая этикет, автомобили с флажками подкатывали к основному зданию по одному. Выходил посол в малом окружении и его у входа встречал Игорь Дмитриевич, гостеприимно и сердечно растопырив руки. Затем руки сходились для того, чтобы осуществить обеими руками энергичное пожатие протянутой посольской руки. После этой официальной процедуры послы по ступенькам поднимались в курзал, где в шахматном порядке были раскинуты убедительные столы с обильным а-ля фуршетом.
Послы к столам не подходили. В ожидании завершения встречи они мирно беседовали о пустяках.
Всю благовоспитанность заранее расписанной программы к чертовой бабушке поломала творческая интеллигенция. С бандитским ревом и разбойничьим посвистом куча мала интеллектуалов и артистов вывалила из автобусов и, неизвестно откуда зная куда идти, с эскадронным топотом кинулись вверх по лестнице.
Некоторые деятели искусств знали отдельных послов, отдельные послы знали их. Образовались подвижные кружки, которые как бы естественным образом переместились к столам и окружили их ненавязчиво. Начиналась изящная халява.
– Игорь, - поздоровавшись с главным, сказал Спиридонов, глядя как запоздавшие артисты взбегают по лестнице, - учти, наш боевой отряд саранчи мигом приделает ножки всему твоему пищевому довольствию, как твердому, так и жидкому.
– Не приделают, - беспечно заявил Игорь Дмитриевич.
– Пусть себе резвятся наши любимые вечно
– А охотиться кто будет?
– Только не они. Разве можно доверить оружие не трезвому человеку?
Казарян, понаблюдав за этой беседой со стороны, незаметно двинулся за курзал к лесочку, к милой закрытой беседке.
Пригревшись в ватной униформе, Смирнов раскинув руки по спинке удобной скамейки, мирно дремал, а сидевший напротив Кузьминский с умильной жалостливостью сквозь полуприкрытые веки приглядывал за ним. Картиночка на сюжет передвижников: "Все в прошлом".
– Кончай мертвый час!
– заорал Казарян. Смирнов открыл один глаз, поморгал им и отметил ворчливо:
– Так хорошо было, а пришел армянин и все испортил.
– Когда мне их привезти?
– не реагируя на оскорбительное замечание спросил Казарян.
– К восьми. К двадцати ноль-ноль, - ответил Смирнов.
– Так мне пора отправляться!
– забеспокоился Роман.
– Именно, - зевнув, Смирнов встал.
– Витька тебя довезет до нашего лаза, а там Жора подхватит и вмиг до Москвы домчит.
– Пошли, Рома, - пригласил Кузьминский.
Смирнов проводил их до "джипа" и даже ладошкой помахал, желая счастливого пути. Все готово. Теперь ждать. Смирнов вернулся в беседку на свою скамейку, уткнулся носом в искусственную цигейку воротника униформы, подремал еще немножко. Разбудил его возвратившийся из поездки на "джипе" Кузьминский. Потряс плечо и потребовал:
– Я готов. Когда мне начинать?
– Боишься, Витя? Ты еще можешь отказаться.
– Боюсь, - признался Кузьминский.
– Но ведь надо, да, Иваныч?
– Надо, - согласился Смирнов.
– Ты переоденься, мы порепетируем немного, а потом тебе исчезнуть отсюда так, чтобы ни одна живая душа не видела. Компрене, артист?
На французский вопрос Кузьминский дал лабужский ответ:
– Все в кассу, папик.
59
Охота, охота! Надежда, ярость, страсть, отчаяние, растраченная в погоне и безмерно опасном уничтожении радость победы и возможность продления жизни своей и детей своих. Жидкая кучка голых малорослых пращуров загнала вепря меж непроходимых скал и, воя от ужаса и неумолимой надобности, потрясала воинственно плохо заостренными кривыми палками. Разъяренный, в гневной пене вепрь красными глазами выбирал первую жертву своих клыков. Выбрав ближнего, сделал рывок на коротких мощных ногах, и голый слабый враг с распоротым брюхом пал на землю. Вепрь замер в торжестве и это было его ошибкой: пращуры в безвыходной решимости бросились на него, тыча палками куда попало. В толстую кожу, покрытую редким твердым волосом, в мягкие уши, в маленькие глаза... Вепрь вертелся на месте, не зная кого рвать клыками. Первый охотник попал ему в правый глаз, второй в левый. Вепрь взревел, взревели и охотники, наваливаясь на него и пробивая упругую кожу каменными ножами...
Двое несли убитого, восемь - добычу. Все было хорошо: похоронив мертвого пращура с умилением смотрели, как их жены и дети жадно ели плохо сваренное сытное мясо страшного зверя.
Охота! Хорошо и по-научному отлаженный процесс. Сытые крупные дяди в форменных фуражках, вооруженные скорострельными карабинами, гнали испуганных кабанов к боевым точкам, где по номерам расположились знатные охотники, на всякий случай подкрепленные егерями - профессиональными убийцами всяческой лесной животины. Загнанные, в безнадежной решимости спастись кабаны бежали к номерам, чтобы получить по смертельной пуле. Шумовой вал приближался к боевым точкам. Услышав его, егеря ободряюще посмотрели на знатных охотников. Те, в ненужном волнении, подняли, изготовясь, новенькие винчестеры.