День гнева
Шрифт:
– Факир не был пьян, и фокус удался, - скромно оценил свои действия Смирнов, выщелкнул обойму, достал из кармана патроны, дозарядил магазин, небрежно загнал ее в рукоять и возвратил парабеллум на место. За пазуху. Сырцов, наблюдая за ним, сидел на земле, кусал желтую травинку. Не похвалил как положено, спросил о совсем другом.
– Почему они нас не пасут, Александр Иванович?
– Не видят в этом смысла, Жора - Смирнов, кряхтя уселся рядом, подыскал себе подходящую травинку. Продолжил после паузы.
– Они же знают,
– Информация-то откуда?
– От осведомителей, естественно.
– В нашем, значит, окружении... Но кто, Александр Иванович?
– Вот уж не знаю. И, наверное, не узнаю никогда.
– Да, связались вы...
– Боишься, Жора?
– Боюсь, не боюсь - какое это имеет значение?
– тоскливо сказал Сырцов и выплюнул травинку.
– А вы боитесь?
– Бояться по-настоящему можно только одного - смерти. А я за последние три года уговорил себя, что она вот-вот придет и вовсе не такая уж страшная. Так что я не боюсь, Жора. Тревожусь - это есть.
– А я боюсь - наконец, признался Сырцов.
52
Нынче плейбой Дима был в неброском камуфляже, который гляделся неожиданно ловко - как на военном, привыкшем к форме.
Он сидел в кресле, положив ногу на ногу и рассматривал свой десантный башмак. Англичанин Женя находился на своем месте у стола.
– Любишь ты маскарад, - решил англичанин Женя. Он и был, как англичанин: твидовый пиджак, белая рубашка, внемодный галстук, черные брюки, черные башмаки. Всюду в таком виде можно: и на прием, и к бабе, и на службу, и в кабак.
– Я люблю соответствовать - поправил плейбой-десантник.
– Своим представлениям об обстоятельствах и о себе в этих обстоятельствах - дополнил насмешливый англичанин.
– А хотя бы и так, - Дима закинул руки за затылок, с хрустом потянулся и коротко доложил: - В основном мы готовы, Женя.
– Все хорошо, прекрасная маркиза, за исключеньем пустяка малоприятным голосом пропел Женя и уже вне мелодии спросил: - Какой пустяк, Дима?
– Ты не знаешь!
– обиделся Дима.
– Зверев может подвести.
– Я думаю, не подведет, - успокоил англичанин.
– Нынешняя наша разболтанность не подвела бы.
– За организацию отвечаю я.
– Ты это ты. Но есть еще и исполнители. Сколько их у тебя?
– Отделение. Дюжина. Двенадцать. Вся твоя элита, Женя.
– Элита элитой, а для цепи не надо ли добавить? Прорехи закрыть, выходы закупорить, подходы контролировать. А?
– Вроде бы заманчиво, но толкаться еще будут. Чем больше людей, тем больше бестолковщины.
– Тогда действуй один, - поймал на слове англичанин.
– Ну, нет! Я все-таки начальник. Кто-то должен выполнять мои приказы.
Англичанину
– У тебя выпить есть?
– спросил плейбой.
– Перед операцией?
– До операции - Дима загнул манжет пятнистой рубашки и сообщил глядя на спецчасы: - Двадцать, тридцать две. До начала операции одиннадцать часов двадцать восемь минут. В нашем распоряжении чистых восемь часов. И выпить, и отоспаться, Женя.
Англичанин молча последовал к так называемой деловой стенке, остановился у деревянной дверцы и, найдя в связке нужный ключик, щелкнул замком. На трех полках стояли бутылки на любой вкус.
– Чего тебе?
– спросил англичанин.
– Коньяку хорошего.
– Согласен. Он извлек из шкафа бутылку "Греми", два стакана, вазочку с конфетами и умело донес все это до письменного стола. Там и разлил по полстакана. По сто двадцать пять. Разом и без слов выпили. Сдерживая дыхание, развернули конфетки и удовлетворенно зажевали.
– Хотя так пить коньяк - свинство, - отметил Дима.
– Ты из себя передо мной аристократа не корчи. Англичанин уселся в свое кресло, привычно откинулся, в удовольствии прикрыл глаза.
– Мы с тобой, Димон, друг друга и голенькими видели. Перед кем, но только не передо мной оправдывай свою плейбойскую одежду.
– Засуетился, да?
– догадался плейбой.
– Давай по второй, - предложил-приказал англичанин, не открывая глаз.
Плейбой выкарабкался из кресла, строго соблюдая дозу, налил по стаканам, поднял свой на уровень настольной лампы, любуясь затемненно золотистым цветом коньяка, сказал:
– За то, чтобы это поскорей закончилось.
Выпив, англичанин вяло откликнулся на тост.
– В любом случае это закончится. Вопрос только - как?
– За удачу не пьют, Женя.
– Не пьют, ты прав, - согласился англичанин.
– А так хочется, чтобы она была!
– Удача и есть удача. Ее всегда хочется.
– Не так, Дима. Завтрашняя наша удача - это спокойная и безбедная жизнь на все оставшиеся нам годы. А неудача...
– Неудачи не будет!
– решил плейбой и уселся, наконец.
– Давай без слов посидим и хоть минуток на пять словим кайф.
Сидели молча, ощущали, как по жилочкам растекается солнечное тепло и бодрая уверенность в том, что все будет хорошо.
– Все будет хорошо, - вслух выразил эту уверенность Дима.
– Дай-то Бог, дай-то Бог!
– откликнулся англичанин.
– Про Бога - не надо, - попросил плейбой.
– Ты что, в связи с модой поверил в Бога?
– Поверил, не поверил, а лучше - не надо.
Англичанин ликующими глазами уставился на Диму. Догадался:
– Ты боишься, Димон.