День дракона
Шрифт:
Человек не видел колдуна - он стоял к нему спиной. Но каким-то образом он почувствовал опасность. Резко крутнулся на месте, описал мечом сверкающий полукруг и замер, рыская глазами. Через долю секунды их взгляды скрестились, словно клинки. А еще через мгновение луч гудящего жаркого огня ударил в незнакомца с силой тяжелого кузнечного молота. Но вместо того, чтобы испепелить наглеца на месте, пламя пролетело над головой упавшего в песок человека. Когда факел опал, глазам колдуна предстал невредимый противник, уже перехвативший меч за середину клинка. Руки черного мага уже готовились извергнуть новую волну жидкого огня, когда сверкнувшая на ярком полуденном
Яркий сполох на мгновение отвлек солдат. Они ослабили натиск, и трое из них тут же свалились под точными ударами телохранительниц принцессы. А еще пятеро выскочили из воды и разом накинулись на безоружного незнакомца. Но он плавно, словно ртуть, протек под один клинок и, проскальзывая под локоть коротким и внешне безобидным движением, коснулся раскрытой ладонью густо заросшего подбородка своего противника. С легким хрустом пересохшей ветки вся нижняя челюсть плавно вошла в горло, а из глазных впадин хлынула кровавая каша. Второй только заносил свой меч, когда рванувшая из маленькой дырки на его грязной шее кровь тугой пульсирующей струей хлестнула по траве, разом меняя ее цвет. Мечник только скосил глаза в сторону и завалился набок. Человек подхватил упавший меч и тремя короткими экономными движениями зарубил остальных.
На дрожащих от усталости ногах принцесса с поредевшей свитой выбралась из воды и обессилено повалилась на перепаханный битвой песок, уставясь на голого незнакомца.
А тот тем временем стал не торопясь обходить трупы. Подходящий размер одежды оказался, как ни странно, у покойного графа, славного могучим телосложением. Путаясь в застежках и рассерженно бормоча невнятные ругательства, чужак неловко напяливал на себя явно непривычную одежду.
Наконец одна из девушек, высокая сероглазая блондинка в сияющих, словно белое зеркало, полированных доспехах, тяжело опираясь на меч и подволакивая ногу с рассеченным наколенником, подошла к нему. Быстро и умело, в несколько движений она привела его одежду в относительный порядок, заработав благодарную улыбку.
– Как имя твоего хозяина?
– спросила она густым грудным голосом, обращаясь к своему нежданному спасителю и привычно-кокетливо поправляя непокорную прядь волос.
Другая, кареглазая и смуглокожая южанка Таисса с длинной черной косой узлом на затылке, не вставая с песка, перевернулась на живот, глухо скрипнув кожаными завязками доспеха, и недовольно зашипела:
– Ты что! Они очень чувствительны к обращению. Надо не так… - И, уже приподнявшись на руках, она в полный голос обратилась к мужчине: - Как твое имя, свободный человек?
А он переводил взгляд с одной на другую, совершенно очевидно не понимая ни слова.
Девушки переглянулись.
– Может, верниец? А?
– Элара!
– окликнула блондинка.
– Нету меня, - отозвалась тоненькая черноволосая девушка, обессилено валявшаяся на песке.
– Умерла я…
Тогда блондинка проковыляла назад к берегу, ухватила ее за кованый отворот богато украшенной двойной палсской
– И умерла бы, если б не он!
Первое, что увидела Элара - это высокие лоснящиеся черной кожей верховые сапоги и кое-что повыше, обтянутое не по размеру узкими штанами из тонкой замши. Круглыми от вожделения и испуга глазами она рассматривала могучего незнакомца, черной скалой возвышавшегося над ней.
– Вот это экземпляр! Чур я первая!
– пискнула Элара.
– Сдохнешь когда-нибудь от своей ненасытности!
– рявкнула на нее блондинка.
– Ты посмотри, что он натворил! Ты видела человека, разрубившего эрнадский доспех от пояса до плеча?
– Вот это мужик!
– восхищенно произнесла совсем ожившая Элара.
– Анойа! Откуда он такой взялся? И на раба что-то не похож… - Задумчиво произнесла она, внимательно посмотрев на его шею.
– Вот и выясни!
– язвительно произнесла принцесса Анойа, наконец отпуская Элару.
Минут двадцать Элара перебирала все знакомые ей языки, пытаясь наладить контакт, но все было тщетно. Даже молчаливая Тассана произнесла несколько фраз на забытых языках древности.
– Э, слышь! Может, он глухонемой!
– подала голос молча наблюдавшая за всем этим Верна.
– Сейчас узнаем!
– решительно сказала Анойа.
Она показала рукой на себя и отчетливо произнесла: «Анойа». Потом показала на сидящих девушек и по очереди назвала их имена.
Мужчина кивнул головой и произнес показывая рукой на себя: «А Дрей».
– Рей?
– переспросила Верна.
Он пожал плечами и, неожиданно широко улыбнувшись, кивнул головой.
– Ну Рей так Рей. Девчонки, хоронить не будем. Нет времени. Таисса, принеси поминальные кубки!
– скомандовала Анойа.
Привыкшая к дисциплине девушка молча повиновалась.
Скоро на небольшом круглом щите стояли высокие металлические чаши, до краев наполненные вином.
Жестом Анойа предложила незнакомца присесть к импровизированному столу.
– Ты что делаешь?
– зашипела на нее строгая в правилах приличия Верна.
– А вдруг он беглый раб или преступник…
Вспыхнувшие в глазах Анойи огоньки ничего хорошего не сулили.
– Что, милая, забыла, как сдавала хабар в Малагарском порту? Или как развлекалась на дороге в Тахед?
– негромко произнесла она вибрирующим от напряжения голосом, глядя в упор в лицо подруги.
Та опустила голову и молчаливо насупилась.
– Ты же знаешь, что произойдет, если он сядет за один с нами стол!
– почти прошептала она.
– Знаю. И даже раньше!
Анойа решительно встала. Подойдя к незнакомцу, она показала на меч, потом вытянула руки вперед. К ее удивлению, он мгновенно все понял и аккуратно положил оружие на ее ладони. Клинок был чернее ночи и горяч, словно только что из кузнечного горна. Ни одной, даже самой маленькой капли крови не было на его полированной поверхности.
Кончиком меча принцесса сначала прочертила короткую кровавую черту по своей ладони, а затем жестами объяснила, что хочет сделать то же самое с ним. Нехотя он подставил свою руку. Анойа провела мечом по его коже, и на лезвие упала маленькая капля темно-красной и густой, словно сироп, крови странного воина. Ранка мгновенно затянулась.
Анойа постояла мгновение, движением головы отгоняя морок, и, глубоко вдохнув, громко и торжественно произнесла:
– Властью своей, Императора Эласа и Всеблагого Властителя Небес, объявляю тебя графом островов Ратонга и Гассари!