День дракона

Земляной Андрей

– Нет, это ты скажи мне, кто ты.

Если честно, то Боль была куда вежливее. На редкость хамоватая фантазия… Я решил для начала не ссориться.

– Да я и не знаю, кто я теперь.

– А кем был?
– Голос, казалось, заинтересовался.

– Был? Кем я был?
– задумался я.
– Ну, наверное, солдатом был почти всю свою жизнь.

– И много убил?
– Голос звучал неподдельно понимающе.

– Много, - честно признался я.

– За деньги?
– строго спросил голос.

– Нет!
–

Я даже обиделся.
– За деньги никогда не убивал. За хреновую идею приходилось. Чтобы выжить, тоже. Убивал, когда решал, что такой сволочи больше не место на земле…

– Ишь, архангел выискался!
– язвительно заметил голос. И неожиданно возвысился до громового крещендо.
– А кто ты такой, чтобы решать, кому место на земле, а кому нет.

– Я-то кто такой? Да я ж тебе уже говорил. Я солдат.

– Не прокурор, значит, не судья, а просто палач. Так что ли? А?
– продолжал свой допрос голос.

Мне это уже начало надоедать.

– Слушай, а ты сам кто такой, чтобы меня судить? Судья или, может, прокурор?

– И прокурор, и судья, - веско проговорил голос.
– Но сейчас главное, что я для тебя еще и адвокат. Понял?

И тут я действительно обозлился.

– Ну тогда слушай, прокурор хренов. Расскажу тебе одну историю. Было мне тогда лет, наверное, тридцать. Служил в одной конторе, тебе ее название, пожалуй, ничего не скажет, но знающие люди боялись ее больше Гнева Господнего.

– Так уж и больше?
– переспросил голос.

– Не сомневайся!
– заверил я его.
– Так вот. Случилось так, что пришлось мне со своими… скажем так, сослуживцами, посетить одну отдаленную провинцию нашего государства. Дела там творились нечистые, и верховный владыка погнал нас разобраться: «А в чем, собственно, дело?»

Ну, с золотом, что уходило тайными караванными тропами, мы разобрались быстро. Уже собрались смыться на пару дней в горы - отдохнуть. И тут как на грех у одного из наших ребят пропала племянница. Он, видишь ли, тоже из тех краев был. Ну, начали мы искать, понятное дело. И потихоньку вышли на козла, который собирал на машине девчонок по всему городу и куда-то там увозил. Козел этот, заметь, оказался никем иным, как личным шофером наместника этой самой провинции.

Секунд пятнадцать он кочевряжился и орал, что, мол, всех нас за яйца возьмет, но когда за него принялся тот самый парень, у которого племянница пропала, тот быстро все выложил. Слышь, догадайся с трех раз, кому он возил этих девчонок? А? Чего молчишь, таинственный незнакомец?

– Ясно, кому, - угрюмо и нехотя отозвался мой собеседник.
– Продолжай…

– Продолжаю, - покладисто согласился я.
– Итак, выяснили мы, куда он их привозил. А вот куда они потом девались, узнали не сразу и с большим трудом. Знаешь, куда?

– Ну?
– мрачно спросил голос.

– А там карьер был песчаный.

Заброшенный, разумеется. Туда и отвозили их. И пропащую мы там нашли.

– И много?

– А это как считать. Много, мало… По Твоим меркам, Создатель, может, и вовсе кроха малая будет.

– Догадался, значит.
– Спокойно, словно констатируя факт, произнес он.

– А чего уж, не дурак вроде. Или дурак, да не настолько.

– Так сколько их было?
– переспросил он.

– Так Ты ж у нас всеведущий? Вот и узнай!
– не удержался я.

– Говори!!! Ну!!!
– Голос неожиданно сорвался в старческий фальцет. И столько боли было в этом голосе, что я вдруг даже пожалел его.

– Триста семьдесят пять душ там было похоронено до того как мы пришли. Триста семьдесят пять скрученных колючей проволокой молодых женских тел. И каждую, заметь, каждую перед смертью, то есть между изнасилованием и убийством, пытали. Пытали зверски. Инквизиторов Торквемады стошнило бы от этого зрелища, словно институток. Так вот. Пользуясь случаем, желаю спросить. А Ты-то сам где был, когда их мучили? Где Тебя носило? Являлся небось в образе благообразного старца новому пророку?

– А после?
– Голос был странно глухим.

– Что «после»? После трупов там оказалось ровно на десять больше. Видишь ли, Ткач… Неразумные чада Твои, все, кто был замешан в этой истории, во главе с наместником той далекой провинции почему-то решили устроить пикник в этом заброшенном карьере и были разорваны заживо голодными собаками. Там мясом пахло…

Такая вот геройская смерть. А? Что скажешь, господин-товарищ-барин прокурор-адвокат-судья?

– Не мешай, - медленно проговорил голос.

– Задумался? Ну, думай, думай.

Мы помолчали.

– Слышь, Творец?
– надоело молчать мне.

– Ну?

– А ты можешь разговаривать и думать одновременно? Вопросик есть…

– Спрашивай!
– милостиво разрешил он.

– А вот если бы я, к примеру, был мусульманином, Ты был бы Аллахом?

– А я, по-твоему, кто?

– Что, неужто Аллах?

– Дурак ты!
– обиделся Господь.
– Бог, он что для язычника, что для зороастрийца един. Только имена разные.

– Нет, подожди, - не сдавался я.
– А выглядишь-то Ты как? Ну, к примеру, мусульмане Тебя никак не изображают. Коран запрещает. А вот христиане, например, или индуисты очень конкретны в этом смысле.

– Да никак я не выгляжу!
– рассердился он.
– Понаделали ликов… Одно утешение, иногда так изобразят, сам не налюбуюсь.

– А вот насчет триединости как?
– продолжал доставать Его я.
– Ну в смысле Отца, Сына там и Святого духа?

– Ну ты зануда!
– восхитился Господь.
– Как бы тебе объяснить… Вот ты своей печени кто? Отец, сын, а может, кормящая алкоголем мать?