Демоны

Ширли Джон

Словно почувствовав направление его мыслей, уиндерсонова проекция продолжала:

– Мы живем в жестоком мире – перед нами серьезные соперники. Как со стороны людей, так и со стороны природы. Природа постоянно пережевывает нас челюстями миллионов насекомых. Пестициды находятся среди единственных средств защиты, какие у нас есть.

– Конечно, я знаю, – сказал Стивен, чувствуя себя немного лучше.

То, что он увидел сегодня, взволновало его больше, чем он осознавал.

И преподобный Энтони. Он, конечно, сумасшедший – но он говорил очень убежденно.

– Я

просто даю тебе пищу для размышления – может быть, тебе удастся использовать это где-нибудь при маркетинге. Помню, когда я был мальчишкой, я видел по телевизору рекламу доброго старого «Рейда»: «Убивает наповал!» Вот это был стиль! Понимаешь ли, мой мальчик, ведь корпорация – это не ее продукция. Совершенно не важно, что мы производим. Мы развиваемся разносторонне – и собираемся продолжать этот процесс в будущем. То, что действительно имеет значение, – это… это организм нашей корпорации. И то, находимся ли мы или нет в гармонии с этим организмом.

– Организм? – Стивен осознал, что не должен выглядеть удивленным. – Да, разумеется, если ты включен в корпорацию, ты получаешь – что? Целое, которое больше, чем сумма его частей. Организация – и организм… Я хочу сказать – это близкие понятия…

«Ну вот, – подумал он, – кажется, я начинаю молоть чепуху».

– О, здесь больше, чем это, Стивен, мальчик мой, – продолжал Уиндерсон, засовывая голографические руки в голографические карманы. – Вернемся немного назад, к концу девятнадцатого века. Верховный суд вынес решение – в данном случае оно было в пользу некой железной дороги – о том, что корпорации должны рассматриваться как имеющие те же права и привилегии, что и отдельные граждане. Их сочли настолько же реальными, как и человеческие существа, юридически. Разумеется, они обладали гораздо большей силой, чем отдельные человеческие существа. И это было поворотным пунктом: мы начали думать о корпорациях по-другому. Сначала они стали просто большими семьями, а потом они стали сущностями. Они зажили своей собственной жизнью в смысле более буквальном, чем ты можешь себе представить, Стивен. В астральном мире корпорация является живым существом… но ты узнаешь об этом больше, когда начнешь изучать психономику.

– Я… с нетерпением ожидаю этого. – Вот и все, что Стивен смог из себя выдавить. А что еще можно ответить, когда тебе говорят, что «в астральном мире корпорация является живым существом?»

Уиндерсон несколько раз кивнул с серьезным видом, потом посмотрел на что-то, чего Стивен не мог видеть.

– Ну ладно – я просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке. Возможно, сегодня вечером, попозже, у нас будет для тебя еще одно поручение. Так что, может быть, еще увидимся. А сейчас мне пора. Тут мне звонят из… бог мой, из Туркменистана! Можешь себе представить? Всегда что-нибудь новенькое!

И он исчез.

«Действительно ли он исчез?» – усомнился Стивен. Ведь Уиндерсон мог подсматривать за Стивеном, когда хотел. Может быть, он и сейчас смотрит? Повернувшись, Стивен

как можно быстрее, пытаясь не выглядеть так, словно он скрывает что-то, уничтожил странное письмо Глинет. Он выключил компьютер и подумал: «А теперь я выпью чашечку кофе».

Но не двинулся с места. Он не встал из-за стола. Просто сидел, уставившись в пустой экран и грызя костяшку пальца. Он думал.

Зачем, во имя всего святого, Глинет послала ему этот файл? Что с ней такое стряслось?

Неожиданно охваченный клаустрофобией, он почувствовал себя запертым в этой маленькой кабинке. Он встал и пошел по пустому, залитому светом коридору к кафетерию в поисках кофе.

Он ощутил запах гардений еще до того, как увидел Жонкиль. Повернувшись, он увидел ее в дальнем конце кафетерия, она сидела спиной к нему, глядя в окно – хотя вряд ли можно было много разглядеть во тьме снаружи.

Люди, глядящие в непроницаемую тьму, на самом деле глядят внутрь себя, предположил он.

На ней был светло-серый костюм. Короткая куртка была перекинута через спинку стула. Резкий свет кафетерия вспыхивал на ее белой шелковой блузке. Он сразу понял, что это Жонкиль, по рыже-золотому водопаду волос у нее на плечах.

Он двинулся к ней, потом остановился, не желая испугать ее.

– Эй, – тихо позвал он.

Она обернулась через плечо. Даже оттуда, где он стоял, были видны следы слез.

– Привет. – Она отвернулась и вытерла глаза. – Иди сюда, выпей шоколада.

Он подошел и остановился рядом с ее столиком.

– Я тут искал кофе… Вы в порядке?

Она сглотнула и заглянула в свою пластмассовую чашку.

– Я… – Она пожала плечами. – Да, все нормально.

– Вы говорите «нормально». А я вот что-то не очень уверен, что это нормально. Могу я чем-нибудь помочь, Жонкиль? Я понимаю, что едва вас знаю, но все же…

– Это очень, очень приятно, что ты так говоришь. Я не очень-то умею скрывать такие вещи, но… честно говоря, я не могу сейчас об этом говорить. – Она отхлебнула горячий шоколад и состроила гримаску. – Пенка. Гадость.

– Вообще-то я не ожидал увидеть вас здесь, на Лысом Пике. Я не знал, что это ваш… не знаю, мне казалось, что вы работаете где-нибудь в тронном зале замка, так сказать. Мы то здесь в основном крестьяне. – Он взглянул на нее и засмеялся. – Но вы здесь, правда? А то мне только что нанес визит Уиндерсон – вот только его на самом деле там не было.

– Его метод держать людей начеку. Ты ведь не серьезно спрашиваешь, здесь я или нет?

Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и он чуть не упал в глубокие голубые глаза. Он ощущал тепло ее тела.

– Да нет, вы определенно здесь.

– Но я не хочу здесь быть. Я хочу быть в своей дурацкой маленькой клетушке и пить коньяк. – Она встала и надела куртку.

– Вы остановились здесь, в обсерватории?

– Здесь довольно далеко до приличного мотеля.

– Ну, в Пепельной Долине что-нибудь нашлось бы, я думаю.

Она взглянула на него так, словно хотела убедиться, что он говорит серьезно.

– О нет, там я не стала бы останавливаться. – Она пожала плечами. – Итак – ты идешь или нет?